Читаем Шоу Шанс. Императрица полностью

— Не знаю, — пожал плечами Кир. Он напряженно вслушивался в тревожную тишину пирамиды, только что ушами, как кот, не водил, — сейчас проверять будем. Ну что, вперед, Ангелы Ада? Быстро!!!

Он первым ринулся под прямые солнечные лучи, которые уже немилосердно шпарили камень, в три прыжка долетел до стены и согнулся пополам. Темка, будто сто раз репетировали, заскочил ему на спину, оттуда на стену, покачнулся — девушка, хоть и легкая, но нарушала баланс — устоял. И быстро побежал вперед, даже не глядя на Кирилла. Как и договаривались. Разведчик, впрочем, не оплошал, запрыгнув на стену, как обезьяна. Только если Темка просто летел, озабоченный лишь одним — не свалиться самому и не уронить Алису, то Кир успевал поворачивать голову и сканировать местность на 360 градусов.

«Горгулью», грамотно заходившую против солнца, он заметил только в последнюю секунду, когда уже ничего нельзя сделать. Слишком быстро и бесшумно летали, твари! Он успел только развернуться, готовясь подарить напарнику бесценные десять секунд. Против крылатых оружия все равно не было.

Но пикирующая на него «птичка» вдруг затормозила, хлопнула здоровыми кожистыми крыльями, как простыней — хлопок врезал по ушам не хуже майской петарды, а воздушный вихрь едва не сбросил Кира со стены. Удержался он то ли божьим чудом, то ли его же попустительством. Здоровенная тварь клацнула огромным, внушающим почтительную оторопь клювом, пахнула смрадным дыханием существа, ни разу не чистившего зубы, сделала в воздухе кульбит и провалилась куда-то вниз.

— Мать твоя крокодилица, — с чувством выругался Кирилл, развернулся на стене и бросился догонять Темку, учесавшего уже далеко.

Со стены спрыгнули одновременно. Темка болезненно сморщился — не смотря на новую дозу стимулятора, травма давала о себе знать. Наполовину отодвинутая каменная плита манила, как Мекка правоверных. Кир протиснулся туда первым, огляделся и негромко свистнул, подавая сигнал, что никаких кур-переростков поблизости не наблюдается.

— Что это было? — спросил Темка, едва они оба всосались в спасительную полутьму коридора.

— Научный эксперимент. Подтвердивший одну любопытную теорию, — Кирилл оттянул футболку с наляпанным кровью иероглифом и хмыкнул, — А Машку научная общественность сумасшедшей называла.

— Машку?

— Сестру. Она писала монографию о принципах языка Дино. Слушай, ты думаешь, сейчас подходящее время для доклада по лингвистике ящеров?

— Извини. Я просто думал — трындец тебе.

— Горгулья тоже так думала, — заржал Кир, — но ошиблась. Ладно, привал окончен. Вперед, боец. Двадцать — шагом, двадцать — бегом.

Между ними и сферами простиралось еще километров пятнадцать опасных коридоров. Не хилый такой марш-бросок. Разводить дебаты было и впрямь некогда.

Сфера

Саша Монахова, поджав под себя ноги, сидела в уголке дорогущего кожаного дивана, оснащенного столиком, портативным кинозалом, мини-баром и даже кофемашиной.

В голове было пусто и глухо. Прежние мысли и соображения вылетели, не выдержав соприкосновения с действительностью, а новая реальность туда просто не укладывалась. Ее привезли сюда, чтобы она… дала наследника империи. Наследника — не человека. И те препараты, которые в нее закачивали, были не только успокоительные. Они были нужны для того, чтобы она смогла понести детеныша другой расы. Сделать кладку…

Успокоительные все-таки присутствовали, и, должно быть, доза была реактивная, потому что девушка не билась в истерике, не рвала ногтями подушку, не пыталась покончить жизнь самоубийством… или убийством кого-нибудь другого. Она просто сидела в уголке дивана тихая, как мышь. И ждала. Ей сказали, что вечером придет Император. Которого никто и никогда не видел.

— А потом? — спросила она, — когда я… ну, сделаю все что нужно… Меня отпустят?

— Безусловно, госпожа Монахова. И заплатят очень крупную денежную сумму, — сказала пожилая дама в деловом костюме: кто-то там по связям с общественностью. Говорила она очень убежденно, похоже, и сама в это верила. Но Саша вдруг очень отчетливо поняла, что жизнь кончилась. Она узнала столько жутких имперских тайн, что вопрос о ее жизни с Ярославом или без Ярослава, после невольной измены, стал просто не актуален. Ее убьют, это понятно. Обставят как несчастный случай. То, о чем говорила Оля. Мама никогда не узнает… Слава…

При мысли о Славке сердце сжалось такой болью, что показалось — сейчас разорвется. Но через мгновение из глаз потекли горячие слезы, и ее немного отпустило.

Когда бесшумно открылась дверь, Саша смотрела туда уже спокойно, с нездоровым любопытством приговоренного к повешению, который напоследок решил, во чтобы то ни стало, разобраться, как устроен механизм эшафота.

…Ничего этому самозваному Императору не светит. Она — жена Ярослава, пусть и невенчанная. Но обет, данный в сердце, так же свят. Раз все равно умирать, то нет никакой разницы — позже или сейчас. И когда сюда войдут, она скажет…