Читаем Шоу на крови полностью

Они набросились на еду с той жадностью, какая бывает лишь у бездомных кошек, собак и влюбленных. Обгрызали кости. Пили винцо, разглядывая его переливчатый рубиновый цвет. Андрей разбирался в винах и любил рассказывать их историю. Вот «Каберне Качинское», говорил он, истинный король красных сухих вин. Он вспоминал, как бывал на винзаводе под Севастополем, где на красных глинистых склонах древней Качинской долины из французского сорта винограда Каберне-Совиньон рождается это вино. Они с группой приятелей смотрели на старые бочки, вдыхали бесподобный винный аромат и запах старого дерева. В хранилище лежали бочки с винами двухлетней выдержки. Удивительный бархатистый вкус вина напоминал молодой паре начало их романа в Крыму. В нем растворились ласковое солнце юга, свежесть морской волны и вкус виноградной ягоды. После нескольких бокалов Андрей начал придумывать забавные тосты, чтобы рассмешить Веру. Он обожал ее грудной смех, как она с лебединой грацией забрасывала голову чуть назад, выгибая длинную шею. Она тянула к нему свой бокал, ей нравилось часто чокаться, слушать звонкий хрустальный тон. Наконец отвалились от стола, сытые и умиротворенные.

— Десерт чуть позже, — сообщил Андрей, выходя с сигаретой на балкон и устраиваясь в небольшом старом кресле.

— Ф-фухх… Хорошо. Пока мы дозреваем до десерта, мой гениальный шеф-повар, рассказывай. Когда ты уезжаешь в город Париж? — спросила Вера с самым невинным видом.

У Двинятина от удивления раскрылся рот. Зажженная сигарета вывалилась и покатилась по черной ткани джинсов, разбрызгивая искры. Он успел подхватить сигарету и попытался сделать невозмутимое лицо. Наблюдавшая за этой реакцией Вера расхохоталась, и смеялась так заразительно, запрокидывая голову и издавая грудные стоны с хрипотцой, что Андрей, поначалу смотревший на нее ошалевшим взглядом, тоже стал подхихикивать. А затем крепко обнял свою возлюбленную и сказал:

— Сейчас же колись, откуда ты узнала! Иначе не отпущу тебя.

— Ой, какая заманчивая перспектива! Не отпускай меня никогда! Давай станем сиамскими близнецами! — Она тоже обняла своего мужчину и нежно поцеловала в губы. — За такой роскошный ужин я, как порядочная женщина, просто обязана расколоться!

— Признавайся, ты знакома с Серегой Никитиным?! Он тебе все рассказал?.

— Не знаю я никакого Никитина. А чем он знаменит? — продолжала лукаво улыбаться Вера.

— Он работает ветврачом в зоопарке. Это он предложил мне командировку в Парижский зоопарк. Но тогда откуда ты узнала?..

— Андрюшенька! Давай пойдем в комнату на наш разговорный диванчик, а то здесь уже зябковато. И я все тебе расскажу как на исповеди.

Они уселись на широкий оранжевый диван. Пай улегся между ними, свернувшись уютным колечком, и сладко уснул. А Вера стала объяснять Андрею, как ей удалось разгадать его планы о намечающейся поездке.

— Есть три вещи, которые выдали тебя с головой: твой взгляд, твои ноги и твои усы. — Она гладила шелковистые уши собаки и смотрела в глаза Андрею с улыбкой, спрятанной в нежных ямочках уголков губ.

— Верунь, это нечестно. Я чувствую себя несчастным простодушным Ватсоном рядом с великим и всезнающим Холмсом! Как можно по взгляду, ногам и усам понять намерения человека? Ты гений', да?

— Не подлизывайся! Итак, по порядку. Ты смотрел на меня таким взглядом, словно заранее просишь за что-то прощения. Но ведь, судя по всему, ничего плохого ты не натворил. Даже наоборот. С Паем все в порядке, в доме тоже все на своих местах — значит, то, что застряло у тебя в глазах, еще не наступило, но скоро случится. Ты разбудил во мне желание узнать, за что же ты такое взялся, что рождает чувство вины передо мной.

— Все, — заявил Андрей. — Стану носить темные очки. Буду как кот Базилио, и ты ничего обо мне не узнаешь!

— А на ноги тоже очки наденешь?

— А с ногами у меня что?!

— Обычно дома ты усаживаешься на диване, скрестив ноги, пятки под себя. Это твоя любимая поза, почти что йоговский «лотос». Ты привык так отдыхать, расслабляться, читать, смотреть телевизор. С тех пор как я пришла и мы поели, ты ни разу не принял эту позу. Наоборот, ты все время двигался, присаживался на край дивана во время еды. Потом сел в кресло на балконе, опять-таки не как обычно по-турецки — ведь именно так ты любишь курить после еды, — а просто поставил ноги на балконную плитку. О чем это говорит?

— Мне вот ни о чем! — замотал головой Двинятин.

— А мне — о многом. Ноги говорят не хуже слов. Есть такой известный психологам и психиатрам язык тела. Твои ноги сегодня не знают обычного покоя, они словно готовы сорваться и убежать. Чем-то ты боишься меня огорчить! Из всего, что мы знаем друг о друге, ярче всего мне помнится твоя история о неожиданном отъезде в Йоркшир, когда тебе осточертела несчастливая семейная жизнь. Значит, ты собрался куда-то съездить, но очень боишься, чтоб я не подумала, что ты удираешь от меня, как тогда от Натальи!

— Верочка, но ты же знаешь, как я к тебе отношусь…