Чистый мальчишка разговаривает с Анатолем, который распластался на земле в неестественной позе, но они стоят слишком далеко от меня, чтобы можно было разобрать их слова. Анатоль смотрит на него и что-то отвечает. Чистый помогает ему встать, но как только убирает руку, Анатоль снова падает. У меня замирает сердце. Только не еще одна смерть. Мальчик смотрит на него, а затем отворачивается. Он собирается бросить его там, оставить на верную смерть. Мне следовало бы знать: он ничем не отличается от них. Он такой же, как и все остальные.

Бен

Я собираюсь уйти. Я ничего не могу сделать для этого Отброса, мне нужно вернуться в школу, это была глупая ошибка…

Слова Прии «Разум и сердце, Бен, разум и сердце» внезапно заглушают мои мысли. Затем я вспоминаю злые слова Хошико: «Вы, Чистые, все одинаковые».

Неужели она права? Неужели я всего лишь невежественный, избалованный Чистый мальчик, каким она меня считает? И я точно такой, как все эти люди, которые платят деньги за шоу, где истребляют Отбросов? Неужели я еще хуже, неужели я жестокий трус? Неужели я такой, как Фрэнсис? Как моя мать?

Пришло время решить, кем я хочу быть.

Я глубоко вздыхаю и возвращаюсь к Анатолю.

Хошико

Я вижу, как он начинает уходить, но неожиданно останавливается. Он оглядывается на Анатоля, растянувшегося на земле. Чистый мальчик смотрит на ворота, затем наклоняется, осторожно поднимает артиста, и несет его на руках, как младенца, обратно во двор.

Я тут же прячусь за киоском.

Бен

Я наклоняюсь и осторожно, насколько это мне удается, беру мальчика на руки. Должно быть, он выше меня, но почти невесомый, и мне кажется, что его можно переломить пополам. Я осматриваю его обгоревшую, покрытую волдырями кожу, его израненное тело, его безвольно повисшую руку. Он уже сломан.

Я выношу на главный двор и в отчаянии оглядываюсь по сторонам.

Как же помочь ему?

Хошико

Он стоит там, прямо в центре двора, и озирается.

— Помогите! — кричит он. — Помогите, кто-нибудь. Прошу вас, пожалуйста!

Я выхожу из тени и бегом направляюсь к нему.

Бен

Это напрасная трата времени: здесь никого нет.

Но вдруг я замечаю ее. Неизвестно откуда появляется Хошико и бежит ко мне. Она смотрит на потерявшего сознание мальчика на моих руках, и ее лицо выражает беспокойство.

— Его нужно отнести к Амине, — говорит она. — Пойдем.

Она разворачивается и торопливо шагает по одной из дорожек. Я иду следом, хотя понятия не имею, кто такая Амина. Она оборачивается, и наши взгляды на мгновение встречаются.

Внезапно раздается свисток. Позади раздается топот преследующих нас охранников.

— Быстрее! — говорит она. — Если мы не отнесем его к Амине, он умрет.

Я ускоряю шаг и перехожу на бег.

Раздается еще один свисток — громкий, пронзительный — и я слышу властный голос, который мне хорошо знаком:

— Бенедикт Бейнс. Что ты, черт возьми, делаешь?

Мама.

Хошико

Я веду его по дорожке, чтобы мы могли срезать путь, но как только я слышу свистки охранников, мне становится понятно, что нам не удастся скрыться. Однако мы все равно продолжаем бежать, и когда раздается очередной свисток, я слышу ее голос, решительный и громкий.

— Бенедикт Бейнс. Что ты, черт возьми, делаешь?

Я останавливаюсь.

Я смотрю на него и вижу, что его рот удивленно приоткрыт, а в глазах застыл ужас. Я оглядываюсь назад и вижу ее.

Вивьен Бейнс.

Это не внезапное осознание. Понимание очень медленно заполняет мой мозг.

Она назвала его Бенедикт Бейнс. Та же фамилия. Нет, конечно нет.

Я смотрю на него. Никакого семейного сходства не заметно, даже сейчас, когда я пытаюсь обнаружить его. У Вивьен Бейнс рыжие волосы и холодные как лед глаза. Он выглядит иначе. Но внешность может быть обманчивой.

Это он был в тот вечер в ложе для особо важных персон.

Почему я не поняла раньше?

Он не может быть ее сыном, это невозможно. Вивьен Бейнс — это зло, самое настоящее зло. Он кажется совсем другим. Он помог мне на арене и теперь пытается спасти жизнь Анатолю.

Наши взгляды снова встречаются. Его лицо уже не такое бледное, как раньше. Щеки покраснели, как будто он сильно смущен.

— Бежим дальше, — быстро говорит он. — Ты сама сказала, что времени нет, что дорога каждая минута.

Мы оглядываемся на женщину позади, на охранников, бегущих к нам, и мчимся дальше.

— Быстро! — бросаю я ему. — Сюда!

Мы устремляемся вперед по тропинке, но толку от этого нет — они настигают нас.

Когда мне кажется, что все пропало, появляется он. Он бежит прямо к нам по другой дорожке. Рядом с ним охранники.

Сильвио.

Бен

Я беспомощно смотрю на нее, когда они приближаются к нам с двух сторон. Мы полностью окружены.

Конечно, мать не бежит. Она спокойно двигается в нашу сторону, пока Сабатини мчится на всех парах, резко размахивая руками.

Он не знает, что делать или что сказать. Он смотрит на меня в замешательстве, с неуверенной улыбкой на лице, затем поворачивается к Хошико. В его глазах горит ярость.

Мать подходит ближе, и я вижу бешеный гнев в ее взгляде, когда она смотрит на меня, смотрит на мою спутницу, смотрит на несчастного Анатоля.