Затем большинство Отбросов уходят: остается только один человек, который критическим взглядом осматривает пушку. Это, должно быть, какой-то техник, которого еще в детстве забрали из его семьи, так же, как забирают цирковых артистов. Охранники грубо выстраивают мальчиков в один ряд перед металлическими ступеньками, ведущими к жерлу пушки.

О, Боже. Неужели они собираются это сделать?

Хошико

Отбраковка призвана оценить три вещи: ловкость, силу и умение держать равновесие. При оценке ловкости дети по очереди ложатся на мат, и я проверяю их на гибкость. По порядку вызываю их и стараюсь как можно быстрее провести фальшивую оценку их способностей.

По идее они должны принять ряд неудобных поз, например, прогнуться назад и сделать мостик. Или же я должна развести их маленькие ноги как можно шире, вперед и назад, вправо и влево, чтобы увидеть, какое напряжение они способны выдержать.

Вместо этого я стараюсь превратить все это в забаву: прошу их скрутиться в тугой, упругий «мячик» или вытянуться во весь рост, как «дерево».

Какое-то время это мне удается. Даже самая маленькая девочка перестает плакать, поскольку сосредотачивается на прыжке, как какая-нибудь великая звезда.

Когда приходит Сильвио, все начинает идти не по плану.

Металлические двери распахиваются, громким лязгом оповещая о его появлении. Дети останавливаются и смотрят на него, открыв рот.

Он, как всегда, щегольски одет, а на его плече восседает Боджо в таком же костюме. Сильвио в их глазах похож на героя какой-то книги.

Инспектор манежа стремительно проходит через всю комнату, не обращая на нас внимания, и приближается к Вивьен Бейнс, которая смотрит на него поверх ноутбука.

— Мадам, — его голос звучит тошнотворно слащаво, вызывая у меня позывы к рвоте. — Для нас великая честь снова видеть вас здесь.

— Действительно, — она холодно смотрит на него. — А ты здесь по какой причине?

Сильвио в легком замешательстве.

— Э-э-э… Видите ли, когда мой рабочий график это позволяет, я всегда стараюсь присутствовать при отборе артистов. Люблю быть в курсе всего, что связано с жизнью цирка, и слежу за тем, чтобы Отбросы работали надлежащим образом. Показываю им, кто здесь хозяин.

— Отбросы? — она недоуменно смотрит на него. — Разве ты не один из них? Я имею в виду, ты ведь тоже Отброс.

— Полагаю, вы могли бы сказать так, однако мое положение здесь несколько неоднозначно.

— Неоднозначно? — От ее улыбки веет ледяным холодом. — Но, хозяин, ты либо Чистый, либо нет. Так кто ты?

Сильвио смотрит на меня. Я быстро опускаю голову и смотрю себе под ноги, но не могу удержаться от усмешки. Он бормочет так тихо, что я едва слышу его.

— Прошу прощения, маленький человек, — говорит Бейнс. — Тебе следует говорить более четко. Что ты сказал?

Инспектор манежа нервно кашляет.

— Я сказал, что я не Чистый, мадам.

— Я не что? Повторяю, говорить нужно более четко.

— Я не Чистый, мадам.

— Верно. Я это вижу. Ты ведь больше не будешь отнимать у меня время? — Она смотрит на нас, а мы все следим за происходящим. — Шоу закончилось. Продолжайте, — требует она.

Сильвио отходит от комиссии и неуверенно останавливается перед нами. Я никогда раньше не видела, чтобы он терял хладнокровие. Наши глаза встречаются, и я отворачиваюсь. Знаю, что это действительно глупо, но я не могу удержаться от смеха, который клокочет во мне.

Она выставила его жалким ничтожеством, прямо перед всеми детьми-Отбросами. Перед Труляля и Дураля. Передо мной. Я не могу дождаться, чтобы рассказать об этом Амине. О его смехотворной вере в то, что он чем-то отличается от остальных Отбросов, что он лучше всех нас. О его безумных мечтах, что когда-нибудь семья Чистых, семья его матери, встретит его с распростертыми объятиями. Я расскажу, как Бейнс раздавила его своим презрением.

Я знаю, что он не должен заметить моего веселья, поэтому продолжаю стоять к нему спиной, но никак не могу остановить судороги, в которых начинают сотрясаться мои плечи. Но затем все мое тело содрогается от боли — это Сильвио электрошокером ткнул меня в ребра.

— Продолжайте! — сердито бросает он.

Сабатини подлетает к детям и хватает ближайшего. Это самая маленькая девочка. Она напоминает мне Грету той поры, когда та впервые оказалась у нас.

— Продолжайте! — повторяет он и несколько раз ударяет шокером по ее ребрам. Она кричит, ее глаза расширяются от боли и страха, когда электрический разряд проходит через тело.

Какое-то время Сильвио расхаживает по комнате и наугад бьет детей током, пока те стараются изо всех сил показать, на что способны.

Они как будто лишаются чувств, инстинктивно уворачиваясь от него.

— Инспектор манежа! — зовет Вивьен Бэйнс.

— Да, мадам.

— Разве у тебя нет других дел?

Сильвио лепечет что-то невнятное. Я никогда не думала, что увижу его таким жалким. Опять же я никогда не думала, что встречу человека, который вызовет у меня больший страх, чем он. Но по сравнению с этой женщиной Сабатини просто нелепый котенок.

— Я слышала, что ваш новый номер вчера вечером закончился трагически, верно? — говорит она. — Надеюсь, ему найдется замена на пресловутом Шоу Призраков?