В 1783 г. В городе множество гостиниц, дающих приют и кров чужестранцам; тот, кому двадцать лет назад приходилось ютиться в условиях, подходящих разве что извозчику или кучеру, ныне может разместиться, как принц, и возжелать любую роскошь. Впрочем, надо признать, что гинея подешевела по сравнению с 1763 годом.

В 1763 г. Модно ходить в церковь, люди интересуются религией. Воскресную службу посещают все, независимо от положения в обществе; и считается непристойным появляться на улице во время службы…

В 1783 г. Посещением церкви пренебрегают, прежде всего мужчины. Воскресенье для многих сделалось днем отдыха, а молодым людям ныне позволено гулять хоть весь день. Люди семейные не заставляют домочадцев ходить в церковь вместе с ними. Улицы во время службы полны, по вечерам часто слышны пьяные перебранки и песни, в основном их распевают компании подмастерьев и юнцов.

В 1763 г. В городе пять или шесть борделей, иначе домов с дурной славой, а по улицам под покровом тьмы расхаживают лишь женщины самого низкого положения и самые невежественные. От замка до дворца Холируд (вдоль Королевской Мили) можно пройти в любое время суток и ни разу не быть окликнутым уличной женщиной. Грабежи и карманные кражи неведомы.

В 1783 г. Количество борделей возросло двадцатикратно, а количество женщин, этим зарабатывающих, пожалуй что, стократно. Все городские кварталы и пригороды переполнены служанками порока, и среди них немало совсем молодых, подверженных страстям и оттого потерявших голову или же еще не набравшихся ума; в городе полно грабителей, воров и карманников.

В 1763 г. В лучших семействах дочерей обучают подобающим образом, не только развивая духовно, но и для того, чтобы они постепенно осваивали правила домашнего хозяйствования. Школа шитья и школа выпечки — важнейшие отрасли женского обучения; и юная дама не стыдится пойти на рынок вместе с матерью.

В 1783 г. Дочери многих торговцев проводят утра за туалетом или за перемещением из лавки в лавку. Многие покраснеют, если случайно столкнешься с ними на рынке. Забота о кухне и хозяйстве возложена на домоправительниц; юные дамы коротают тяжкие часы разлуки с увеселениями, почитывая листки из передвижной библиотеки, а также, невзирая на то, есть у них слух или нет, их всех учат музыке, за немалые деньги.

В 1763 г. Юным дамам (даже в одиночку) ничто не угрожает на улицах города в любое время суток. Никто не посмеет даже заговорить с ними.

В 1783 г. Директриса пансиона сочла необходимым оповестить, что воспитанницам запрещено выходить на улицу без сопровождения.

В 1791 г. Мальчики, из-за дурных примеров дома и еще более худших на улицах, сделались грубыми и нескромными. Они часто посещают таверны, быстро учатся предаваться пороку и разврату, не соблюдают никаких религиозных заповедей. Главная ошибка последних двадцати лет — что мы благодаря образованию поспешили сделать из мальчиков мужчин.

Суд над «Чумой Шотландии», 30–31 августа 1793 года

Томас Мюир

Адвокат из Глазго Томас Мюир вызывал у властей подозрения своими связями с французскими революционерами, а также «подстрекательскими» речами. После посещения Франции в 1793 году его объявили мятежником и по возвращении на родину заключили в тюрьму, сразу по нескольким обвинениям, в том числе: публичное произнесение речей, оскорбляющих короля и конституцию, распространение «вольнодумных» книжиц и памфлетов, наподобие «Прав человека» Томаса Пэйна. Осужденный чрезмерно суровым судьей лордом Брэдфордом, он был приговорен к высылке на четырнадцать лет в Ботани-Бэй, но сумел бежать. Он поселился во Франции, где и скончался в возрасте тридцати четырех лет в 1799 году. На суде Мюир защищал себя с немалым апломбом. Не сомневаясь в исходе процесса, он сказал судьям: «Когда ветра небесные развеют наш прах, бесстрастный глас грядущего опровергнет ваш приговор».