Читаем Шорохи полностью

– Возможно, низкий тембр может передаваться по наследству, – заметил Тони, – но как быть с тем особым дребезжанием? Ты сама сказала, что скорее всего это следствие перенесенной в детстве травмы.

– Значит, я ошиблась. Или оба брата родились с одним и тем же дефектом.

– Один шанс из миллиона.

– И все-таки он существует.

Тони выпил пива и продолжил:

– Предположим, братья унаследовали одно и то же телосложение, черты лица, цвет глаз, голос. Но один и тот же маниакальный психоз?

Хилари тоже хлебнула пива и ненадолго задумалась. Потом сказала:

– Некоторые виды умственного расстройства являются продуктом воздействия окружающей среды.

– Раньше господствовала такая теория. Теперь в этом не так уж уверены.

– Ради моей гипотезы попробуем временно принять, что психические отклонения могут быть результатом воздействия окружающей среды. Братья растут в одной семье, их воспитывают одни родители. Почему бы у них не развиться одинаковому психозу?

Тони поскреб подбородок.

– Может быть. Помню, когда нам преподавали психологию, то приводили один пример, как у матери и дочери были совершенно одинаковые проявления шизофрении.

– Ну вот! – взволнованно воскликнула Хилари.

– Это был единственный случай.

– Вот тебе еще один.

– Что ж, об этом стоит подумать.

Они продолжали есть.

Вдруг Тони осенило:

– Черт побери! Я только что вспомнил одну вещь, которая пробивает солидную брешь в твоей гипотезе.

– Да?

– Ты читала газеты за пятницу и субботу?

– Не все, – призналась Хилари, – понимаешь… как-то странно читать о себе как о жертве покушения. С меня хватило одной статьи.

– Помнишь, что в ней было написано?

Хилари наморщила лоб и вдруг вспомнила:

– Да. У Фрая не было братьев.

– Ни братьев, ни сестер. Вообще никого. После смерти матери он остался единственным наследником винодельни. Последним представителем рода Фраев.

Хилари было нелегко отказаться от своей догадки. Такое объяснение казалось ей единственно разумным. Но как быть с возникшим противоречием?

Под конец обеда Тони сказал:

– Мы не можем сидеть сложа руки и ждать, когда он тебя выследит.

– Мне тоже не улыбается вечно прятаться.

– В любом случае ответ нужно искать не в Лос-Анджелесе.

Хилари кивнула.

– Я подумала то же самое.

– Необходимо ехать в Санта-Елену.

– И поговорить с шерифом Лоренски.

– Лоренски и другими знавшими Фрая.

– На это понадобится несколько дней, – сказала Хилари.

– Как я уже сказал, мне предоставили отпуск и даже бюллетень. На целых несколько дней. И я впервые в жизни не рвусь на работу.

– О’кей, – повеселела Хилари. – Когда мы едем?

– Чем скорее, тем лучше.

– Только не сегодня: мы оба валимся с ног. Кроме того, я должна показать Уайнту Стивенсу твои картины. Потом уладить дела со страховым агентством, чтобы получить страховку за поврежденное имущество, и договориться с «Уорнер Бразерс» перенести начало работы над фильмом на следующую неделю. Или пусть приступают без меня – Уолли Топелис присмотрит за тем, чтобы были соблюдены мои интересы.

– А мне нужно закончить рапорт по делу Бобби Вальдеса. Позднее меня пригласят давать показания – так всегда делается, если убит полицейский. Но расследование вряд ли начнется раньше следующей недели. В крайнем случае попрошу отложить его.

– Так когда мы едем в Санта-Елену?

– Завтра, – ответил Тони. – Похороны Фрэнка состоятся в девять часов. Я хочу пойти. Нужно посмотреть, есть ли рейс около полудня.

– Это меня устраивает.

– У нас уйма дел. Давай поторапливаться.

– Еще одно, – сказала Хилари. – Мне бы не хотелось ночевать в твоей квартире.

– Фрай до тебя не доберется. Я буду рядом, и со мной оружие. Он может быть могуч, как мистер Вселенная, но пистолет уравнивает шансы.

Хилари покачала головой:

– Может, все и вправду будет в порядке. Но я все равно не смогу уснуть. Тони, я всю ночь стану прислушиваться к разным шорохам.

– Что ты предлагаешь?

– Давай сделаем все, что нужно, уложим вещи и, убедившись, что за нами нет слежки, переберемся в отель, поближе к аэропорту.

Тони сжал ее руки.

– О’кей – если тебе так спокойнее.

– Лучше перестраховаться, чем потом всю жизнь раскаиваться.

* * *

Во вторник, в 4 часа 10 минут, Джошуа Райнхарт сидел в своем кабинете, чрезвычайно довольный собой. За последние пару дней он проделал колоссальную работу и теперь мог позволить себе посидеть у окна и полюбоваться горами и виноградниками.

Почти весь понедельник он провел у телефона, ведя переговоры с банкирами, биржевыми маклерами и финансовыми советниками Бруно Фрая. Решалась судьба имения, активов и прочего имущества. Долгая, выматывающая работа.