Читаем Шорохи полностью

Позади нее послышался шум. Хилари резко обернулась и посмотрела в сторону столовой. Там что-то захлопало и зазвенело, словно непрошеный гость наступил на битое стекло или фарфор.

Шаги.

Дверь в столовую была сверху обрамлена аркой; Хилари находилась в двенадцати футах от нее. Там было черно, как в могиле.

Еще один шаг и звон битого стекла.

Хилари осторожно попятилась, держа курс на входную дверь, которая сейчас казалась безнадежно далекой! И зачем только она заперла ее!

В проеме показался высоченный, широкоплечий громила. Он несколько секунд постоял в темноте, а затем решительно шагнул в освещенную гостиную.

– Нет! – крикнула Хилари.

Она была так потрясена, что даже перестала отступать. Сердце грозило выпрыгнуть из груди; в горле пересохло; она отчаянно мотала головой: нет, нет, нет!

Он ухмыльнулся; в руке сверкнул огромный острый нож.

Это был Бруно Фрай.

* * *

Тони благословлял ночь за пустоту городских улиц, потому что сейчас ему казалось: промедление смерти подобно. Может быть, он уже опоздал.

Его джип несся со скоростью семьдесят миль в час. Он выскочил на Уилширский бульвар и рванул направо, к Беверли-Хиллз, с включенной мигалкой, игнорируя светофоры на перекрестках. У Тони было такое чувство, будто каждая минута может оказаться для Хилари последней.

* * *

Хилари закрыла глаза и пожелала, чтобы он испарился. Но когда она заставила себя открыть их, Бруно Фрай все еще был здесь.

Она не могла пошевелиться. Хотела бежать, но страх парализовал все тело. Еще немного – и она без сознания рухнет на пол.

Она не могла говорить, но внутри ее все кричало.

Фрай остановился меньше чем в пятнадцати футах от нее. Одутловатое лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок; он весь дрожал от ярости и, казалось, был на грани истерики.

Разве покойники закатывают истерики? Должно быть, она все-таки сошла с ума. Хорошо бы. Но в глубине души Хилари знала, что это не так.

Может быть, это призрак? Она не верила в призраков. И потом, считается, что привидения должны быть почти прозрачными, этот же поразительно материален.

– Сука! – выругался он. – Поганая сука!

В этом жестком, скрипучем голосе невозможно ошибиться!

Но, вспыхнуло у Хилари в мозгу, ведь его голосовые связки должны были уже истлеть, а глотка забита бальзамирующим составом.

Хилари почувствовала, что еще немного – и она разразится безумным хохотом. И тогда ее уже не остановить.

– Ты убила меня! – прорычал Бруно Фрай.

– Нет, – пролепетала она. – О нет!

– Убила! – Он потряс в воздухе ножом. – Зарезала! Не лги! Мне все известно. А ты думала – нет? О господи! Мне так страшно, так пусто, так одиноко! – В его голосе ярость смешалась с настоящей душевной мукой. – Я весь – сплошная рана! Все из-за тебя!

Он медленно преодолел несколько ярдов и снова остановился.

Хилари убедилась, что глазницы покойника не были пусты или покрыты молочно-белой катарактой, как в фильмах ужасов. Глаза были нормального серо-голубого цвета и полны холодной ярости.

– На этот раз ты останешься мертвой! – пообещал Фрай.

Хилари сделала робкий шаг назад и пошатнулась, но не упала. Оказывается, у нее еще есть силы.

– На этот раз я все предусмотрел, принял все меры предосторожности. Я вырву твое смердящее сердце!

Она отступила еще на один шаг, но это ничего не меняло. Даже если она успеет добежать до двери, то прежде, чем она справится с двумя замками, Фрай успеет всадить ей клинок между лопатками.

– Воткну кол в твое смердящее сердце!..

На этот раз ей не удастся взбежать по лестнице и добраться до пистолета.

– Отрублю твою поганую голову! Отрежу язык. Набью рот чесноком, и ты уже не спросишь обратную дорогу из ада.

Хилари слышала набат собственного сердца. От страха ей было трудно дышать.

– Вырву твои вонючие глаза!..

Она оцепенела.

– Раздавлю их, чтобы ты не нашла дорогу!

Хилари закричала.

Фрай вознес нож высоко над головой.

– Отрублю кисти рук, чтобы ты даже ощупью не пробралась обратно!

– Нет!

Острый стальной клинок начал неотвратимо опускаться.

Хилари все еще держала под мышкой пакет с продуктами. Она вдруг схватила его обеими руками и закрылась от ножа. Лезвие насквозь пропороло пакет с яйцами, пронзило пакет с молоком и увязло в нем. Фрай взревел от ярости. Пакет упал на пол вместе с ножом. Фрай нагнулся, чтобы поднять его. В это мгновение Хилари опрометью кинулась к лестнице. Она понимала, что лишь оттягивает неизбежное: тех двух-трех секунд, что она выиграла, недостаточно, чтобы спастись.

И вдруг зазвенел дверной колокольчик.

Хилари замерла у подножия лестницы и оглянулась. Фрай застыл с ножом в руке. Их взгляды встретились, и Хилари уловила в его глазах нерешительность. Он двинулся к ней, но без прежней уверенности. Колокольчик зазвонил снова. Хилари вцепилась в балюстраду и завопила во всю мощь своих легких.

Снаружи мужской голос прокричал: «Полиция!»

Тони!

– Полиция! Откройте дверь!

Хилари не поняла, как он очутился здесь. Но она никогда еще никому так не радовалась.

Фрай остановился, посмотрел на Хилари. Потом на дверь и снова на Хилари, словно взвешивая шансы. Она продолжала кричать.