Читаем Шорохи полностью

В городской морг прибыли за трупом Бруно Гантера Фрая двое из похоронного дома «Энджелс Хилл». Им позвонили из похоронного бюро «Вечный покой» в городке Санта-Елена, где проживал покойный. Служитель «Энджелс Хилл» выписал квитанцию. Труп достали из холодильной камеры и погрузили в багажник «Кадиллака».

* * *

Проснувшись, Фрэнк Говард не испытал похмелья. Крепкий организм моментально пришел в норму. Голубые глаза сияли. Очевидно, исповедь и впрямь полезна для душевного и физического здоровья.

Поначалу в управлении, а затем и в машине Тони чувствовал некоторую натянутость и приложил усилия, чтобы свести ее на нет. Постепенно Фрэнк убедился, что ничего не изменилось к худшему. Сегодня им работалось дружнее. Не то чтобы они достигли полной гармонии, как было у Тони с Майклом Саватино, но исчезли препятствия для установления такой гармонии в будущем.

Поиски «Ягуара», принадлежащего Хуану Маккезе, не увенчались успехом.

Очевидно, у Бобби Вальдеса был большой выбор фальшивых документов.

Тони с Фрэнком снова наведались в прачечную мистера Гарамалкиса и опросили всех, кто работал вместе с Бобби, или Хуаном Маккезой. Возможно, кто-нибудь еще поддерживает с ним связь. Однако все в один голос заявляли, что Хуан, как кошка, гулял сам по себе; никто ничего не знал о нем.

Следствие зашло в тупик.

На обед оба детектива заглянули в знакомую яичную. Тони спросил:

– Что ты делаешь завтра вечером?

– Ничего, – удивленно ответил Фрэнк.

– Хочешь свидание вслепую?

– Ты серьезно?

– Вполне. Есть одна интересная женщина. Я с ней уже говорил.

– Забудь об этом.

– Она тебе подойдет.

– Ненавижу сводничество.

– Шикарная женщина.

– Меня это не интересует.

Тони вздохнул.

– Ну, как знаешь.

– Послушай, – сказал Фрэнк. – Если я и разоткровенничался вчера вечером…

– Да?

– То не хотел, чтоб меня жалели.

– Все мы в этом нуждаемся – время от времени.

– Я могу сам устроить свою личную жизнь.

– Естественно.

Они сосредоточились на омлете с сыром. Через несколько минут Фрэнк спросил:

– Как ее зовут?

– Кого?

– Не будь ослом.

– Дженет Ямада.

– Японка?

– Ну не итальянка же.

– Что она собой представляет?

– Умная. Общительная. Привлекательная. Работает в мэрии.

– Сколько ей лет?

– Тридцать шесть – тридцать семь.

– Откуда ты ее знаешь?

– Мы когда-то встречались, – признался Тони.

– И что случилось?

– Ничего. Просто мы поняли, что больше подходим друг другу как друзья, а не как любовники.

– Думаешь, она мне понравится?

– Убежден.

– А я ей?

– Если не будешь ковырять при всех в носу или есть руками.

– Ладно, – выдохнул Фрэнк. – Я с ней познакомлюсь.

– Да нет, – сказал Тони. – Раз тебе уж так не хочется…

– Дай мне ее телефон.

– Потом скажешь, что я навязал тебе ее.

– Ты не навязывал.

– Нет, Фрэнк. Я уже жалею, что предложил тебе это.

– Черт побери, выкладывай телефон! – рявкнул Фрэнк. Потом ему кое-что пришло в голову: – Ты, может, хочешь войти в долю?

– Ни в коем случае.

– Кроме того, – ухмыльнулся Фрэнк, – ты бы не стал делиться Хилари Томас.

– Вот именно.

– Ты не боишься, что будешь чувствовать себя с ней не в своей тарелке?

– С какой стати? – удивился Тони.

– У нее много денег.

– Это самое шовинистское высказывание из всех, какие мне доводилось слышать, – ответил Тони.

* * *

В час дня в пятницу тело лежало на столе для бальзамирования, с табличкой «Бруно Гантер Фрай», прикрепленной к большому пальцу правой ноги. Отсюда его должны были забрать в родные края.

Служитель похоронного дома «Энджелс Хилл» удалил оставшуюся после вскрытия кровь и прочую жидкость, продезинфицировал труп и ввел бальзамирующий состав. Он не стал заниматься косметическими работами: пусть их выполнят в Санта-Елене. Служитель только сомкнул веки и несколькими стежками суровой нитки сшил вместе губы, отчего на устах покойного застыла жуткая улыбка.

Труп завернули в клеенку и поместили в дешевый алюминиевый гроб – согласно предписаниям штата относительно транспортировки трупов. В Санта-Елене родственники и друзья покойного найдут гроб поприличнее.

В четыре часа гроб доставили в международный аэропорт Лос-Анджелеса. В шесть тридцать самолет приземлился в маленьком аэропорту Санта-Розы. Среди встречающих не было никого из семьи Бруно Фрая. Он был последним в роду. Его дед произвел на свет одну только дочь, красавицу Кэтрин, а у той не было детей. Бруно был приемышем. Сам он никогда не женился.