Читаем Шоколад (СИ) полностью

— Да все знали. Он сказал, что она выткнула глаз Стасу. Типа заслужила. Потом она сбежала в лес. Я был с Егором, когда мы нашли её, вёл себя как скотина. А потом в яму. Сегодня увидел её и снова начал. Ну, и подрались.

Я вцепился в стол рукой. Это было подобно взрыву, разметавшему меня на атомы. Сознание моргнуло как лампочка, потерявшее на секунду напряжение. Сделал глубокий вдох и медленный выдох, и ещё раз, чтобы прийти в себя.

Я словно отстранённо смотрел на выжженную землю, безжалостно констатируя факты. Ты отдал Пчёлку в руки садиста, ты не отпустил её на волю, ты два раза отправил её в карцер, ты был уверен в своей правоте, ты ничтожество, возомнившее себя вершителем судеб.

Думая, что разрушал иллюзии Майи, помогал ей осознать, что она не должна жертвовать собой, платить за чужое преступление, на самом деле, я разрушал её. Под какой наркотой я совершал всё это? Чем я лучше Бортника или Козлова? Имея неограниченную власть в колонии, я превратил жизнь Пчёлки в ад.

Теперь я понял, о чём она подумала, когда очнулась в камере. Что её привезли, чтобы прикончить. Как одержимый я всю ночь следил за ней, усилием воли сдерживаясь, чтобы не ринуться в камеру, всё объяснить и исправить. Меня разрывало от злобы к ублюдку, которому сошли с рук мучения Майи в яме, а сам я организовал ей нечеловеческие мучения, отправив безоружной против насильника и убийцы.

Продуманный план оградить её от опасности в городе и одновременно схватить Козлова за руку, доказать его виновность и посадить, оказался жутчайшим, неимоверным бредом. Она отказалась ехать в колонию, я решил насильно привезти её сюда. Я жаждал доказательств, поставив под угрозу жизнь той, ради которой всё это затеял. Доказательства были под носом. Начинать надо было с себя. Я забыл эту простую истину.

Вытащив из тумбочки фляжку с коньяком, я сделал два больших глотка. Жидкость прокатилась по пищеводу словно вода, я ничего не почувствовал.

— Что ещё знаешь про Козлова?

— Он часто ходил к женщинам по ночам. Стас тоже ходил. Видео стирали.

По рации поступил сигнал, я принял его.

— Пётр Григорьевич, Бортниковой нет на месте.

— Смотреть по камерам!

— Уже! Исчезла на краю лагеря. Думаю, побег. Кинолога высылать?

Контрольный в сердце. Внутри всё застыло, превращая кровь в ледяное крошево. Перед внутренним взором с высоты птичьего полёта возникла территория колонии, которая предстала безжизненной землёй. Майя в ужасе бежала от меня, спасалась как от бешеного пса. Она даже после близости не верила мне и была абсолютно права.

Грохот пульса слился с гулом в ушах, в сердце словно образовалась дыра. Щелчки и шуршание рации, голос в трубке вывел из ступора.

— Какие распоряжения, товарищ полковник?

Сирена напугает её, овчарка возьмёт след, будет словно зверушку гнать по лесу.

— Кинолога отставить. Сирену не включать.

Мрачный голос Ткаченко заставил меня вспомнить о нём.

— Пётр Григорьевич, можно идти?

Жестом остановил Фёдора, переключил вызов в рации.

— Да.

От голоса Егора я мгновенно озверел. Этого ублюдка я сам когда-то назначил заместителем.

— Ко мне. Срочно.

Встал из-за стола, сжал кулаки, от напряжения не мог оставаться на месте, двинулся к окну, обратно к двери. Егор вошёл в кабинет, злобно покосился на Фёдора, отдал честь. Не говоря ни слова, резким ударом под дых я вырубил его, ударил по шее, свалил на пол, надавил ногой на позвоночник.

— Наручники, — скомандовал Фёдору.

Сковал ублюдку руки за спиной, заехал ногой по рёбрам.

— В ШИЗО. Не кормить.

Фёдор поднял Козлова, который дёргался и матерился сквозь зубы, вывел его из кабинета. Легче не стало ни на йоту. У Майи не было дождевика, еды, сапог. Вспомнил её ледяные ноги той ночью, впечатал кулак в стену. Она быстро замёрзнет в кроссовках и тонких носках. Я чувствовал себя последней сволочью, представляя её одну в сыром лесу.

Мысли сводили с ума ощущением неминуемой катастрофы и собственной беспомощности. Хотелось бежать в лес и до хрипоты звать Майю. Звать, зная, что она не откликнется, даже если услышит. В её глазах я превратился в чудовище. Я и был чудовищем. Рука потянулась к фляжке.

Заварил кашу — надо расхлёбывать. В следующие полчаса я вышел на связь с ведомством, нашёл службу спасателей, сделал заявку. Мужики обещали прибыть утром следующего дня, но искать Майю надо начинать прямо сейчас. Она будет прятаться, не выйдет к нам. Меня трясло как в зоне турбулентности. Отдать команду прочёсывать лес или дождаться спасателей? Теперь я сомневался в каждом сотруднике. Они всё знали и молчали.

Первый звонок, нападение Стаса, я пропустил. Второй выдернул меня из сонного оцепенения, когда я случайно узнал, что Майю два дня не кормили. Мне надо было вытряхнуть правду, наказать виновных, но дерзость Пчёлки охладила мой пыл. Третий звонок набатом ударил в сердце. И что сделал я? Поручив трусоватому Вите оберегать Майю, уехал, оставив одну среди зверей.