Читаем Шоколад (СИ) полностью

Тихо постанывая, я поплелась назад. Слёз не было. В душе поднималась муть, злость на себя и свою бесхребетность. Куда делась весёлая беззаботная девушка? Как быстро я превратилась в забитую, пугливую домохозяйку с нулевым ай — кью и самооценкой ниже плинтуса. Я стала ничтожеством, сжилась с добровольно взятой на себя ролью — во всём следовать за мужем и оправдывать его ожидания.

Муж был далеко, сейчас он не влиял на меня, а я упорно думала о нём, спорила, злилась, доказывала свою правоту. Муж занял все мои мысли, оплёл их паутиной, проник в глубину, вгрызся в подсознание и поселился там. Я осознавала этот ужас и жаждала освободиться. Мечтала сбежать, не вздрагивать при его появлении, не лить слёзы, не целовать украдкой сына, когда отец не видит, не слушать часовые нотации о воспитании ребёнка, о том, как мало моей заботы достаётся ему — мужу, и как много той заботы достаётся от него жене и сыну.

Я не сбежала, меня изолировали в колонии. Мечта сбылась.

— Стой!

Окрик колючим ознобом прошёлся по позвоночнику. Молодой охранник крепкого телосложения в тёмной форме материализовался из тумана, словно соткался из демонической черноты. Как он увидел меня? Сердце мгновенно сбилось с ритма, интуиция взвыла сиреной. В детстве у меня была рыжая кошка и рыжая собачка — шпиц, но рыжих мужиков с рыжими бровями и белёсыми ресницами я не любила.

Шаг назад. Рыжий схватил за рукав ветровки, похотливо оглядел меня. Говорящий взгляд о жжении в штанах не понял бы только мёртвый. Мой жалобный писк:

— Я в медпункт ходила.

Охранник плотоядно усмехнулся. Возможно, он стоял у дверей общежития, когда я проходила мимо, и пошёл за мной. Сердце сорвалось в дикую пляску, ноги приросли к земле, я чувствовала себя полудохлой рыбой, готовой к употреблению.

— У меня… женские дни, мне нужны таблетки.

Рыжий скорчил недовольную рожу. Его лицо показалась в сто раз омерзительней, чем минуту назад. Поблизости никого, да и откуда мне знать, может у них это постоянная практика. Он хотел меня, а теперь обломись — поняла это по его брезгливой ухмылке. Отстанет?

— Вот сейчас и полечим тебя…

Он грубо схватил меня за шею, и подтащил к себе. В лицо пахнуло селёдкой с луком от недавно съеденного ужина.

— Какая цыпочка!

Рыжий убрал пальцы с шеи, надавил на плечи. Взвизгнув, я свалилась на колени. Мелкие камушки больно впились через спортивные хлопковые штаны. Охранник одной рукой до боли ухватил за щёки, другой вцепился в гульку на голове.

— Только попробуй, укусить.

Вцепившись руками в ляжки, я пыталась его оттолкнуть, ногтями вонзилась через жесткую ткань штанов, стараясь проткнуть и добраться до кожи. Он отпустил волосы, и влепил оплеуху, тут же добавив вторую. В ушах зазвенело, из треснувшей губы и разбитого носа полилась кровь. Дёрнувшись от ударов, на какой-то момент я выпала из реальности. Очнувшись, обнаружила перед собой багровый член, который охранник норовил воткнуть мне в рот.

—Если не уберёшь зубы, изобью!

Потянув за волосы, он прижал меня губами к своей мерзкой сосиске.

— Открывай рот!

Голова кружилась, терпкий запах мужского естества вызывал рвотный рефлекс. Я почувствовала на языке кровь и член, который протискивался мне в горло. Желудок судорожно сжался. Казалось, ещё немного и я задохнусь от члена и подступающих рвотных масс.

Из последних сил я дёрнула головой, раздался щелчок, и резкая боль затопила челюсть. Сумасшедший звериный вой испугал не только меня, но и охранника. Он за волосы откинул меня от паха, рассматривая слюну, текущую из открытого рта и полубезумные от боли глаза. Грубо дёрнул за волосы, я взвыла ещё сильней. Рот не закрывался, слёзы, кровь из разбитой губы, живот, отозвавшийся дикой болью — это была агония. В тот момент в тёмном сумраке мне показалось, что я умираю, а туман закутывает меня в саван.

В глаза впился луч фонаря и прыгнул в сторону, освещая дорогу. Рыжий за шиворот поднял меня на ноги — скрюченную и воющую от боли, и потащил куда-то по лужам. Через минуту мы стояли около медпункта, охранник что есть силы бил кулаком в дверь. В окне вспыхнул свет, осветив пространство около стены, дверь отворилась. На пороге стоял заспанный лохматый парень с голым торсом в джинсах на босу ногу.

— Иди, — охранник подтолкнул меня, — док глянет.

Взъерошенный доктор, он, видимо, уже спал, провёл нас по истёртыми деревянным половицам в небольшую комнату с белыми стенами. Стол, два стула и шкаф видавший виды — вот и вся мебель кабинета. С настенной вешалки доктор снял белый халат, накинул на голое тело, подошёл ко мне. Изо рта обильно текла слюна, которую я стирала с подбородка рукавом ветровки.

— Не можешь закрыть? — док в принципе быстро понял, что со мной.

Я затрясла головой и замычала. Лохматый кудрявый доктор неодобрительно глянул на охранника.

— Минутку. Вывих челюсти — не мой профиль.