Шмакодявка

Чумазая девчоночка была одета не по погоде. Слишком легко – в ситцевое платье. Она сидела на ступеньках, ведущих к подъезду, и всхлипывала. Я, тогда еще тринадцатилетняя, мимо пройти не смогла.

– Что случилось? Почему плачешь?

Замарашка подняла зареванное лицо. Картина еще та. Из опухшего носишки носа течет, рот измазан чем-то, наверное, съедобным. По круглым щекам тщательно размазаны смешанные с грязью слёзы.

– Папка опять напился, маму лупит… Боюсь домой идти.

Я привела девчоночку к нам. Родители еще были на работе, а что надо делать в таких случаях – я толком не знала. В милицию звонить, наверное. Но лучше – подождать родителей.

Как ее звали, я за давностью лет не помню. А вот прозвище – да. Она сказала, что папа зовет ее Шмакодявкой. Девчоночка тогда успокоилась и развеселилась на удивление быстро. С аппетитом умяла оставленный мне мамой обед. Потом – интересом стала разглядывать мои рисунки (я училась в художке). Она трещала, не умолкая. С совершенно невозмутимым видом она наговорила мне кучу страшнейших вещей о своей печальной жизни. Я так прониклась, что готова была просить маму немедленно удочерить это несчастнейшее создание.

Когда вернулись родители – сначала мама, а потом отец, разговоры приняли оборот посерьезнее. Шмакодявка упрямо не хотела сказать, где она все-таки живет. Даже опять пустила слезу, рассказывая, что ждет ее дома по возвращении. Но мой папа настаивал. Он сказал, что Шмакодявке бояться нечего. Что они с моей мамой ее проводят. И, если там все и впрямь так плохо, вызовут милицию.

Шмакодявка сдалась. Я тоже увязалась провожать новую подругу и, возможно, будущую младшую сестру. Удивительно – но открывший дверь мужчина был ничуть не пьян. А мама Шмакодявки, оттолкнувшая его и бросившаяся к девочке, не выглядела ни побитой, ни несчастной. Только – до крайности обеспокоенной.

– Где ты была? Мы уже все везде обыскали! Почему ты в чужой курточке? Ты же обещала так себя не вести!

Семья действительно оказалась благополучной. Собственно, Шмакодявка и была единственным источником всяческих неприятностей и беспокойств. Не знаю, было ли это расстройством, именуемым в медицине «фантастической псевдологией» … Или девчонка просто была прирожденной авантюристкой и актрисой…

В ее воображении постоянно что-то происходило. Шмакодявка постоянно вживалась в какую-то новую выдумку. И делала это столь артистично, что даже близкие люди, хорошо знакомые с ее особенностью, начинали сомневаться: а вдруг и правда…

Не знаю, как сложилась её дальнейшая жизнь. Надеюсь, ее запредельная фантазия не была симптомом болезни. Тогда все сложилось бы печально… А может, Шмакодявке удалось частично обуздать свою склонность к вранью, но сохранить талант жить в выдуманном мире? Ну, тогда она наверняка стала бы актрисой. Если не великой, то уж точно – не из худших.

Яша, ну будь человеком!

Ох, ну как же вам, дорогой владелец четвероногого друга породы пинчер (впрочем, явно чувствующего себя, как минимум, тиранозавром), объяснить-то в двух словах?

Меня почему-то собаки вообще не кусают. Большие, солидные собаки – даже не лают. Наверное, чувствуют, что я из той породы людей, которые, видя, что им навстречу по одной стороне улицы идет стая собак, а по другой – вызывающая опасение группа людей, переходят на «собачью сторону». Куда хуже складываются у меня отношения с котиками.

Так с чего я начинаю напрягаться, когда в мою сторону несется всего-то полтора килограмма (или меньше?) пинчеровской (или той-терьеровской, не суть важно) чистой незамутненной агрессии? Или тогда, когда ко мне начинает ластиться ошалевший от радости прогулки и обуреваемый самыми положительными эмоциями кокер-спаниель?

Показательнее всего получится рассказать об этом на примере моего соседа Яши. Яша – как раз пинчер. Соответственно, он уверен: мощнее, чем он, животных не существует. Еще бы. Вот когда он на того наглого ротвейлера из второго подъезда наехал с претензиями, что сделал хозяин ротвейлера? Правильно – он притянул пса к себе поближе и приказал с Яшей не связываться. Совпадение? Яша так не думает.

А люди? Стали бы они поспешно отступать, пытаясь избежать конфликта с Яшей, если бы он не внушал им благоговейного ужаса? Не смешите. Если бы они хоть на миг могли бы себе вообразить, что в состоянии сразиться с ним на равных – они бы не сбегали с поля битвы столь позорно.

Яша упускает из виду важную для меня деталь. Когда я выхожу из дома не в костюме для тренировки собак (такого со мной еще даже не случалось), а в юбке, замшевых туфельках, капроновых колготках… Я, в общем, планирую добраться до точки назначения в опрятном виде. Эта мечта превратится в прах, если я вступлю с Яшей в схватку, как он того желает. Даже если я трусливо попытаюсь избежать конфликта, но ретируюсь недостаточно поспешно – итог будет тот же.