Читаем Шляхта и мы полностью

Всякий раз, когда я читаю вашу «Поэзию. Судьбу. Россию», у меня, как и у многих читателей, появляется желание как-то выразить свои чувства, непременно возникающие во время чтения. Вот и «Шляхта и мы» – не оставила безучастной, ибо дала ответ на многое, что волновало всю жизнь и… казалось несовместимым с «братством народов».

Меня заинтересовали воспоминания Н. Вальдена (Я. Подольского) о его жизни в плену у поляков («НС», № 5 за 2002 год) и приведенные Вами кусочки сцен из лагерной жизни, где автор удачно (чтобы выжить) использует «органические особенности, роднящие мусульман с евреями» – на вопрос о национальности отвечает, что он – «татарин». Мне, как казанскому татарину, кажется, что он имел в виду татарина крымского, ибо в истории они больше имели дело с Крымом, чем с Казанью, да и у последних все-таки больше «русскости», что ли… Но это так, к слову пришлось.

В 1941 году я окончил 7 классов, и больше учиться в школе не пришлось целых 10 лет: работа на тракторах и комбайнах, затем фронт, а после войны «повезло» в «кадровой» отслужить до 1951 года.

…Помню, когда меня главный инженер зерносовхоза «Ударник», что в Самаркандской области Узбекистана, послал вместе с другими пятнадцатилетними в Нарынский учкомбинат по ускоренной подготовке комбайнеров-трактористов, находившийся в Наманганской области. Это – так называемый «ферганский оазис», ныне привлекающий таджикских экстремистов, как лакомый кусок. Там-то я впервые воочию встретил польское воинство, да еще и в знаменитых по литературе «конфедератках», уже своим видом «отдаляющих» их от нас. Если наши солдаты в наших краях были в непрезентабельных шинелях и обмотках, то польская шляхта была одета с иголочки в английское сукно и ботинки на толстенных подошвах, а офицеры в сверкающие сапоги.

Во всем их облике, во взглядах сквозило презрение к нам, как к «быдлу». И это я, пятнадцатилетний, запомнил на всю жизнь. И еще мы удивлялись: почему их разместили в «райском крае» – Ферганской долине, а не в голодной степи, где жили мы, работали под знойным солнцем, выращивали хлеб?

Встречал поляков и непосредственно в Польше, где в 1944 году пришлось воевать на Карпатах и 3 месяца находиться в госпитале после ранения в г. Ярославе-на-Сане. Когда уже в выздоравливающей команде я стоял на вахте с «трехлинейкой» возле ворот госпиталя, меня всегда раздражал вид солдат-жолнежев, такой же, какими я их видел в декабре 1941 года в Ферганской долине – такой же надменный и выхоленный, и особое раздражение вызывал у солдата, курившего махру, запах, умопомрачительный запах турецкого табака, который оставляли за собой проходившие мимо госпитальных ворот польские офицеры с сигаретами в руках.

После выздоровления нас, более образованных, имевших семилетнее образование, направили на курсы санинструкторов, находившиеся здесь же, в городе Ярославе-на-Сане, и располагавшиеся в одном крыле женского монастыря.

И вот в конце февраля 1945 г. нас, курсантов, по тревоге подняли и по трое с автоматами направили по селам и хуторам спасать славян – украинцев и белорусов от творимых над ними бесчинств поляков.

То, что мы видели и слышали от них, было ужасно. Бандиты (по-другому их назвать не поворачивается язык) ночью врывались в хаты селян-православных и, избивая мужчин, насиловали девушек, уводили скотину, лошадей и всю нехитрую крестьянскую сельхозтехнику, отбирали силой все драгоценности, а чтобы они не сопротивлялись и не поднимались с места, пока они бесчинствовали, привязывали к их головам гранаты.

Мы помогали несчастным на оставшихся еще кое у кого лошадях выехать подобру-поздорову из хуторов и деревень и сопровождали их до железнодорожной станции города и там в течение более полумесяца охраняли «табор» на открытой площади под дождем и снегом. Не верилось глазам и ушам, что такое могут делать «просвещенные» славяне-католики со своими братьями-славянами, с которыми они жили бок о бок в течение всей жизни, с периода, когда Польша в 1920 году «оттяпала» Западную Украину и Белоруссию у ослабевшей России.

Всю жизнь о рассказанном выше я не распространялся, под давлением чувства братства с поляками, негодуя втайне за то, что наше правительство эшелонами отправляло масло в Польшу, когда Запад не спешил им на помощь в трудные для поляков голодные годы.

В памяти боровчан до сих пор живы события 1613 года, когда они грабили Боровско-Пафнутьевский монастырь и убили князя Михаила Волконского.

И теперь как относиться к ним, когда, ссылаясь на исторические примеры с «коридорами», обнимаясь с Путиным, президент Польши все-таки выдавил из себя, что-де «коридора в Калининградскую область» они не создадут.

Ракиб Узяков,

инвалид войны,

г. Балабаново

* * *

Уважаемый Станислав Юрьевич!

Выражаю Вам от себя и своих единомышленников сердечную благодарность за статью «Шляхта и мы» в № 5 «НС».