Читаем Шляхта и мы полностью

Это – цитаты из выступлений польских патриотов-коммунистов – Рушинского, Мияла, Вудского… Но бунт «национал-коммунистов» на пленуме 1956 года, который был лишь внешне аналогичен нашему XX съезду КПСС, был быстро подавлен (думаю, что не без помощи нашей делегации, возглавляемой Хрущевым, Молотовым, Кагановичем и Микояном) и дело дошло до того, что некоторые из выступавших, особенно те, кто подымал тему о преступлениях еврейской мафии в руководстве Польши, даже были вынуждены покинуть страну. В частности, К. Миял, бывший начальником управления Совета Министров, укрылся от мести своих товарищей по партии в бедной Албании, где, как он утверждал, «карающая рука евреев, может быть, не настигнет его»…

Что же касается высшего кадрового состава нового руководства партии, то «еврейский процент» (примерно половина) в нем остался. Просто «скомпрометированных» функционеров заменили другие – более молодые, свежие, незапятнанные…

* * *

Когда Гомулка после 1956 года вернулся к власти, он попытался взять реванш – и небезуспешно. Веслав был лидером с харизмой, аскетом сталинского типа. Уже будучи секретарем ЦК, он долгое время жил в обычном доме в двухкомнатной квартирке, потом в четырехкомнатной, не пользовался никакими особыми благами, что весьма раздражало партийную верхушку, которая в 60-е годы уже начинала открывать тайные счета в иностранных банках. Но особую ненависть у врагов Гомулки в партии вызывала его кадровая политика.

13 декабря 1945 года на первом съезде Польской рабочей партии из восьми человек избранного Политбюро четверо во главе с Гомулкой были поляками, остальные евреями. Все пятидесятые и шестидесятые годы Гомулка, несмотря на то, что он был женат на еврейке, осторожно, настойчиво боролся с этой процентной нормой.

На III съезде ПОРП в марте 1954 года из 12 членов Политбюро было уже лишь пятеро евреев. Меньше половины. На следующем съезде, в июне 1964 года, их осталось четверо. А в секретариате ЦК из восьми всего лишь двое. Мафия забила тревогу. Тут же собрался ЦК евреев в Польше, где началась выработка плана борьбы с Гомулкой. Но бороться с ним было непросто. Веслав был популярным и в рабочей и в крестьянской среде, которую он, несмотря на натиск «товарищей по партии», защищал от создания колхозов в Польше по советскому типу. Вскоре – в 1967 году он довел количество евреев в Политбюро всего лишь до двух единиц и, что самое «страшное», поддержал антиизраильскую позицию СССР во время ближневосточной войны 1967 года. А когда в 1968 году при нем польские евреи стали массами эмигрировать из Польши и Гомулка приступил к устранению с партийных и государственных постов всех функционеров, которые публично выступали в поддержку Израиля, то его в еврейских кругах предали окончательной анафеме и борьба с ним началась не на жизнь, а на смерть. Вся эта политическая вакханалия началась в Польше весной 1968 года, почти одновременно (и не случайно) с чехословацкими событиями. Для борьбы с Гомулкой в молодежной среде была создана сеть так называемых «коммандосов», которым было доверено рисковать своей репутацией, положением в обществе и даже свободой – но везде и всюду разжигать очаги восстания против Гомулки и верных ему людей.

В числе главных «коммандосов» были Адам Михник (Шехтер), Яцек Куронь, Хенрик Шлайфер, Антони Замбровский, Виктор Гурецкий-Мульрад – еврейские отпрыски высокопоставленных родителей, основателей компартии, членов Политбюро и ее Центрального комитета. Проводя некоторую аналогию, можно сказать, что в СССР им соответствовало поколение детей пламенных революционеров, носивших фамилии Якира, Литвинова, Окуджавы, Антонова-Овсеенко и т. д. (но разница была в том, что их высокопоставленные отцы сложили головы в 37-м). Опекал этот молодежный спецназ не кто-нибудь, а один из ближайших «сподвижников» Гомулки член Политбюро ПОРП Эдвард Охаб… Студенческие демонстрации, бурная деятельность диссидентского клуба «Кривое колесо» (помните, у нас в конце 80-х была телепрограмма Беллы Курковой «Пятое колесо»?), чрезвычайный съезд варшавских писателей с антигомулковской резолюцией, тысячи листовок в Варшавском университете, провокационная, нарочито антирусская постановка «Дзядов» Мицкевича в Варшаве – через все эти испытания Веслав прошел с честью.

Во время кульминации мятежа – истерического митинга (март 1968) во дворе Варшавского университета по инициативе верных Гомулке партийных руководителей к студентам прибыли рабочие, попытавшиеся утихомирить студентов, но это не помогло. Власти бросили на подкрепление дружинников – тщетно. И лишь милиция разогнала «коммандосов» и разогретую ими студенческую массу. На следующий день враги Гомулки раздают по Варшаве листовку, в которой напечатано, что в университете 8 марта от рук милиции погибла беременная студентка Баронецкая.