Читаем Шкурки полностью

«Шарканье! Он идет!»

Она вжала кнопку в стену, заколотила по ней. Услышала, как за стальной дверью ожил механизм. Лифт идет. Она обернулась и задохнулась при виде Джейка, вышедшего из квартиры и тащившегося к ней, оставляя за собой кровавый след, развернув окровавленную кожу, словно ждал, что она просунет руки в отверстия рукавов.

За спиной лязгнуло. Она обернулась и дернула рычаг, открывавший тяжелую стальную дверь, запрыгнула в лифт. Толкнув вверх рычаг на стене кабины, заставила наружную дверь опуститься с оглушительным лязгом, скрыв от нее Джейка с его кошмарным подарком.

Сжимая полы шубы на голой груди, Шанна упала на колени и зарыдала.

«Господи, что же это такое? Зачем Джейк снял с себя кожу? И как он это сделал?»

— Шанна, прошу тебя, — каркнул голос за дверью. — Я сделал это для тебя.

И дверь начала открываться. На ее глазах между наружными створками возникла горизонтальная щель, и две окровавленные руки с меховыми кольцами на пальцах протянули ей ужасный жилет.

Вопль Шанны разнесся по всей шахте лифта. Она ударила по кнопке «вниз». Кабина дрогнула и начала опускаться.

«Слава тебе, Господи!»

Но дверь третьего этажа продолжала открываться. Миновав второй этаж и продолжая спускаться, Шанна неотрывно смотрела вверх. И сквозь открытый потолок кабины видела расширяющийся проем и как вслед за протянутыми руками с жилетом в него протиснулись голова и до пояса — туловище Джейка.

— Шанна! Это для тебя!

Кабина резко остановилась. Шанна дернула вверх предохранительную решетку и потянула за рычаг. Пять секунд… пять секунд — и она выбежит на улицу, к полицейским. Наружная дверь медленно расходилась, но в лифтовой шахте эхом разносился голос:

— Шанна!

Она рискнула бросить один последний взгляд вверх.

Створки на третьем этаже скрылись в щелях пола и потолка. Джейк всем телом нависал над краем.

— Это для…

Он высунулся слишком далеко.

«Ох, дерьмо, падает!»

— …тебя-а-а!

Пронзительный вопль Шанны «Не-е-ет!» в страшной гармонии слился с голосом Джейка, оборвавшимся после удара головы о верхний край задней стены подъемника. Когда тело, перевернувшись и разбрызгивая кровь, рухнуло на пол, его ботинок задел Шанну по голове и отбросил ее спиной на рычаг. Оглушенная, она смотрела, как створки стали закрываться.

— Нет!

А Джейк… Джейк еще двигался, полз к ней, по дюйму подтягиваясь на вывернутых руках, отталкиваясь сломанными ногами; его разбитая голова приподнялась, силясь заговорить; одна рука все еще сжимала жилет, протягивала ей…

Шуба словно дрогнула на ней, зашевелилась сама по себе. Вырваться отсюда!

Дверь! Шанна рванулась в проем, всем телом потянулась к свету из пустого вестибюля. Она прорвется, если…

Она поскользнулась в луже крови, упала на одно колено, но все тянулась вперед, и стальная дверь сомкнулась на ее запястье. Шанна услышала, как хрустнули кости, и боль, какой она прежде никогда не знала, прострелила руку до плеча. Она бы завопила, но от боли утратила голос. Рванулась, но створки держали крепко, потянулась к рычагу, но до него оставался целый фут.

Что-то коснулось ее ступни. Джейк — то, что осталось от Джейка, одной рукой протягивало ей жилет, а другой, с обернутыми мехом пальцами, гладило ее босую ступню. Она лягнула ногой, попыталась отползти. Нельзя его подпускать. Он захочет надеть на нее этот жилет, сделать с ней что-то еще. А она совсем голая под этой шубой. Надо освободиться, вырваться из створок; что угодно, лишь бы освободиться!

Она вцепилась зубами себе в запястье, грызла и рвала, не замечая ни страшной боли, ни льющейся крови. Это было так естественно — единственное, что оставалось.

Свобода! Ей нужна свобода!

4

Хуаните в этот вечер не везло. Она только вкатила магазинную тележку со всем своим земным имуществом в узкий переулок, где вроде можно было безопасно притулиться на ночь в нише или подворотне, спрятаться от чужих глаз и от ветра. Хороший переулок, очень удобный, но он оказался уже занят кем-то очень пьяным и гадким. Она поплелась дальше.

Холодно. Теперь она по-настоящему мерзнет. Она не помнила, сколько ей лет, но знала, что кости скрипят, спина болит и она уже не может переносить холодов, как раньше. Найти бы место, где можно спрятать тележку, и на ночь пробраться в подземку. Там всегда теплее. Но зато, когда выберешься на поверхность, можно обнаружить, что все вещи пропали…

И в приют для бездомных ей не хотелось. Даже в безопасный. Она не любила сидеть взаперти, а туда если уж сунут, то до утра не выпустят. А она любила приходить и уходить, когда вздумается. Кроме того, под крышей в голове мутилось и мысли путались. Ее место — на улице. Голова лучше работает. Тут она и останется.

Свернув за угол, она увидела красные и синие вспышки мигалки у здания, которое она помнила еще складом, а теперь превращенного в жилой дом. Ее, как ребенка, потянуло к красивым ярким огонькам посмотреть, что происходит.