Читаем Школяр (СИ) полностью

— Добрый вечер, Лютобор Игоревич! Прошу прощения за то, что не дал вам отдохнуть, но, по ряду причин, мне надо вернуться в Рязань еще сегодня, а вопрос не терпит отлагательств.

Я ответил на приветствие, заявил, что не устал, принял предложение устраиваться поудобнее, помог опуститься в кресло «тетушке», затем подошел к соседнему и постоял, пока хозяин кабинета не опустился в свое.

— Приятно посмотреть: держитесь абсолютно естественно, не чувствуете никакого дискомфорта от ношения ученической формы и не задумываетесь над реакциями в стандартных ситуациях, поэтому не только выглядите, но и ощущаетесь урожденным дворянином… — начал он, откинувшись на спинку. — Кроме того, почти не окаете, не отводите взгляд и не порываетесь сложиться пополам.

Я ожидал такой реакции, так что сразу перевел стрелки:

— Это малая часть заслуг персональной наставницы.

— Отличный ответ, юноша! — улыбнулся Зыбин и заявил, что в талантах наставницы нисколько не сомневался, а я для него был котом в мешке. Потом снова посерьезнел, поблагодарил за предоставленную возможность поставить род Корольковых в «неудобное положение» и криво усмехнулся: — Я понимаю, что со стороны ваша помощь кажется не стоящей внимания, но иногда малая песчинка вызывает целый камнепад. И в этом конкретном случае так оно и случилось. Мучить вас рассказом подробностей не буду, сообщу лишь, что на данный момент одна лишь прямая экономическая выгода от сложившейся ситуации оценивается в двести восемьдесят тысяч золотых рублей. Да, эти средства усилят позиции не одного рода, а нескольких, и вряд ли выведутся из оборота как минимум в ближайшие десять-пятнадцать лет, но факт остается фактом: это наше усиление произойдет только благодаря вам. Мои деловые партнеры — люди благодарные и не считают, что ваш юный возраст дает нам право вести себя не по-людски. Поэтому завтра днем на ваш счет поступит сорок тысяч золотых рублей, а через месяц-другой вполне вероятен еще один транш.

Переварить это известие оказалось на удивление легко — столь безумная сумма казалась донельзя абстрактной, так что я отнесся к поискам адекватного ответа на это известие, как к задаче по математике:

— Александр Всеволодович, мне бы хотелось, чтобы вы вычли из нее все затраты на подаренное мне будущее.

— Уже! — не задумавшись ни на мгновение, сказал он. — Вы мне не должны ни рубля. Но мне почему-то кажется, что это никак не скажется на наших отношениях.

— Безусловно! — подтвердил я и, поддавшись непонятному порыву, взял и рубанул правду-матку: — Во-первых, я очень ценю свое слово, во-вторых, всегда воздаю сторицей за добро и, в-третьих, ваша дочь каждый божий день вкладывает в меня столько души, что не передать словами!

— В ее трактовке это звучит иначе! — весело ухмыльнулся он и продолжил «женским» голоском: — «Па-ап, мы с Лютобором спелись, и мне снова хочется жить!»

— Я вас ненавижу!!! — возмущенно воскликнула «тетушка», покраснев до корней волос, чего я, признаюсь, не ожидал, так как был уверен, что эта оторва в принципе не умеет стесняться.

Тут Зыбин рассмеялся, очень ласково назвал дочку Колючкой и снова вернулся к теме разговора. Точнее, сначала выложил на стол непрозрачный пластиковый контейнер, а заговорил уже потом:

— В этом футляре находится так называемая «заплатка» — временный амулет ментальной защиты ранга подмастерье, использующийся в период между пробуждением Дара и инициацией.

— Вы хотите сказать, что Корольковы могут счесть меня виновником всех их бед и вскипятить мозги?

Зыбин отрицательно помотал головой:

— Нет, не хочу, ибо считаю, что такую глупость они не совершат. Ведь вы поступили в Императорский Лицей, как носитель крови моего рода, я не умею прощать оскорбления, а обнародование доказательств причастности рода к ментальному воздействию на несовершеннолетнего гарантированно закончится его вычеркиванием из Бархатной Книги. Тем не менее, вы уже настолько ярко и громко заявили о себе, что подобная защита не помешает.

Его аргументы звучали более чем убедительно, и упираться я не стал. Не стал выяснять и стоимость «цацки», чтобы не потерять лицо, показавшись мелочным — молча кивнул, открыл контейнер, достал тоненький серебряный браслет и вопросительно уставился на Александра Всеволодовича.

Оказалось, что эту штуку надевают на левую руку. Как правило, впритык к часам, чтобы не бросалась в глаза. Но предварительно активируют кровью под аурой. Этот принцип мне был знаком, так что через пару минут амулет занял положенное место, а я снова превратился в слух. и не прогадал: