Читаем Школа Шрёдингера полностью

Прекрасно, всех представил, а меня как будто здесь нет.

Хром зачарованно смотрел на золотую корону волос Елизаветы Михайловны, подсвеченную щедрым утренним солнцем.

– Сегодня я без мешка, извините.

– Вам не холодно? – спросила она.

– Мне мокро.

– Конечно, ведь уже не месяц май, а скорее сезон дождей! – засуетился директор. – Дамир, встань, ты мнешь траву.

– Интересно, а чему она учит? – спросил Хром, когда директор увел Елизавету Михайловну к другим жертвам из параллельного.

– Чему-то из программы одиннадцатого класса, раз ее с нами знакомили, – ответил я. – А мне другое интересно. Ты Соню видел? Смотри, – я достал телефон, – это фото из прошлого сентября, а вот – сейчашнее, я ее тайно щелкнул. Она абсолютно не изменилась!

– Волосы в другой цвет покрасила, а в остальном да, ни одного нового прыща, – согласился Хром. – Соня спит в холодильнике, вот и не портится. Но меня пугает, что мой друг – маньяк и тайно преследует девушку.

Я возмутился, что никого не преследую, а просто фотографирую и рисую красивое. Хром же сам сказал! Но в этот день преследовать Соню мне все же пришлось. Просто не мог поступить по-другому. После уроков, в раздевалке, она с кем-то ругалась по телефону. Ну ладно, «эмоционально разговаривала». Я услышал слова «опасный эксперимент» и занервничал. У нее проблемы? Потом мы с Соней почти одновременно вышли из школы, и я, поддавшись порыву, пошел за ней. Она дошла до странного дома на пустыре, который я однажды рисовал. Он был похож на теремок – с двускатной крышей, балконом и просторным крыльцом. Соня на секунду замерла перед входной дверью, а потом вошла внутрь. Причина ее заминки стала понятна, когда я сам поднялся на крыльцо: дверь была заперта. Не до конца понимая, что делаю, я нажал кнопку звонка.

– Вы на процедуру? – послышался мужской голос из динамика домофона.

– Да.

«На какую процедуру, что ты несешь?» – кричал внутренний я, а я внешний открывал дверь, плутал по коридорам, рвался в запертые комнаты. Где Соня? Что здесь происходит?!

Одна из дверей с табличкой «Накопитель» неожиданно распахнулась, и в коридор выглянул молодой человек в белом костюме медика.

– Заходите, – приказал он, и я повиновался.

Накопитель оказался огромным серебристым медицинским прибором, внешне похожим на аппарат МРТ. Врач попросил оставить одежду и металлические предметы на стуле в кабинке для переодевания и нажал кнопку на корпусе. Верхняя часть аппарата поднялась на бесшумных амортизаторах.

– Прошу, – медик кивнул в сторону Накопителя.

«Я не лягу в этот гроб!» – вопил внутренний я, а я внешний покорно забирался в Накопитель, закрывал глаза и размеренно дышал, как советовал врач. Если я сюда пришел, то должен делать что говорят. А потом – найти Соню. Крышка опустилась, аппарат включился – а я выключился.

Очнулся от настойчивых призывов врача, который требовал подписать какой-то документ. В строке подписи я увидел не «Артемий Китаев», а чужое имя. Всё понятно, меня просто с кем-то перепутали!

Соню я так и не нашел. Сначала не мог понять, где нахожусь. Долго сидел на стуле, не в силах встать. Врачу даже пришлось проводить меня до выхода. Домой я тоже добирался долго. В ушах по-прежнему слышался шум Накопителя. Пару раз я сворачивал не туда и, задыхаясь, останавливался. На одной из улиц ко мне подошел парень, который не мог найти нужный дом. Я посмотрел в навигатор на его телефоне и увидел Теремок. Так вот вместо кого я попал в Накопитель!

Потом я много раз думал, зачем согласился на процедуру, ведь мне было страшно, дико страшно. Но любопытство сильнее страха, а еще я был уверен, что Соня тоже когда-то ложилась в этот серебряный гроб. Почему-то это казалось мне важным.

Рыжая Елизавета Михайловна, которую Эти Самые сразу окрестили Лисой, оказалась нашей новой математичкой. И моей большой головной болью – можно сказать, даже мигренью. Меня вполне устраивала дохлая тройка с двумя минусами, которую прежняя учительница натягивала в конце каждой четверти. Это был трояк-инвалид, и он не боролся за жизнь. А Лиса ставила мне пышущие здоровьем крепкие двойки.

Зато Хромом Лиса постоянно восхищалась, называла «талантом» и «редким даром». Кажется, она просто не понимала, что некоторых людей нужно хвалить осторожно. От похвал эго Хрома раздувалось, как Безликий из «Унесенных призраками».

Вот и сегодня Лиса снова скакала вокруг своего любимчика, как будто собиралась его съесть:

– Какой замечательный желтый цвет волос! Ты косплеишь канарейку?

– Я ромашка.

– Прекрасно. Друзья, вы можете погадать на Хромальском. Узнать, кто напишет тест, а кто нет. Напишет – не напишет, напишет – не напишет…

– У меня на этих двоечников лепестков не хватит. Ну, кроме Китая, пожалуй.

Сначала я не понял, что в его словах меня царапнуло. С одной стороны, конечно, приятно, что Хром готов тратить свой талант только на меня. С другой… Ну все и так как бы в курсе моих успехов – точнее, неуспехов – в математике. Зачем об этом еще раз говорить?

Похоже, Хром просто выпендривается перед Лисой!