Читаем Школа наемников полностью

— Понятно, да? — бросил он с обидой. — Пять сезо­нов пахал на хозяев, спыной гепнулся, ноги теперь пло­хо ходять. Зачем им такый? Вот и продали, казалы, шоб молчав, не то пристрелят. А ранише ферма своя була, жона була та донька.

Шкет сжался, стал еще меньше, слез с колена Лома­ко и попятился:

— Да ты прости... я ж не знал.

— Не знал... Чому сразу «за шо»? Просто. — Глаз Ло­мако смотрел печально, без осуждения.

— А я вот заслужил, — подал голос Остряк. — Знал много, не на того рыпнулся. А чего добро просто так губить? Вот кетчеры и продали омеговцам. — Он схва­тился за горло, отвернулся — грузовик затрясло силь­нее. — Все кишки к мутанту вытрясет!

— Кетчеры продали омеговцам? — удивился Артур.

— Почему бы и нет? Омеговцы закрывают на кетче- ров глаза, те с ними делятся, всё по-честному...

— Они наш поселок охраняли, тихо было...

— Ну конечно, им так выгоднее, а в других местах им выгоднее кетчеры. Усёк?

О себе Артур промолчал. В душу никто лезть не стал — мало ли, что у парня случилось. За него ответил Жбан, живописал предательство дозорных и ночное на­падение на поселок, добавив:

— Набежал его вот бати друг, — кивнул на Артура. Красавчик с сыном евойным, Романом, вместе рос, по­тому и не прибили. А Шака... то есть Ингвара, на до­зорной башне повесили, мертвого уже.

— Шакал сдох? — удивился Остряк, приложил руку к груди и обратился к Артуру: — Извини, он все же отец твой. Но какой же был дрянь-человек!

— Да кто же спорит. Кстати, я Артур.

— А вот будь я омеговцем, — затараторил Шкет, — я бы тебя сразу в наемники взял. Такой паря! Плечи — во! Сильный, видать.

— Кажись, ферма, — проговорил Ломако, глядя в окно.

Артур поднялся. Да, ферма. Ограждение из свален­ных остовов машин, покрышек, колес, поверх груды змеится проволока-секучка, есть и дозорная башня — ус­тановленный на покосившихся сваях ржавый сендер. Дохлый ветряк вертит лопастями. Холм порос сочно- зеленой травой — не выгорела еще. Два дня жары, и она пожелтеет, а потом и вовсе рассыплется...

— Не ферма это, — проговорил Остряк. — Точнее, не совсем ферма. Они тут дурман-траву выращивают... Ну, выращивали и продавали.

Колонна свернула к свалке. Навстречу, размахивая ружьем, спешил лохматый оборванец. Омеговцы оста­новились при въезде на ферму. В окно было видно, как оборванец разговаривает с водителем, размахивает ру­ками, восполняя недостаток слов, и украдкой косится на холмы. Танкер остановился справа, закрывая обзор. Откинулся люк, и высунулся автоматчик в шлемофоне. И как у него еще мозги не спеклись? Ничуть не опаса­ясь нападения, водитель направился за местным.

Вскоре омеговец вернулся, махнул напарнику ру­кой — выходи, мол, — и кивнул на кузов. Из танкера вы­лезли трое бойцов.

— ...мясо... кормить будем... — донесся голос.

Открылся люк возле вентилятора, на пленников гля­нул омеговец:

— Ну что, мужики, привал. Я вам кидаю наручники, вы защелкиваете их на руках, а потом аккуратненько по одному выходите подышать свежим воздухом. И чтоб без глупостей. Кто будет буянить, того на кузове рас­пнем, чтоб медленно поджаривался. Уяснили?

— Уяснили, — сказал Шкет и пожаловался: — У нас вода кончилась.

Не отреагировав, омеговец швырнул наручники и попал в Ломако. Тот крякнул, но смолчал, повертел их, сомкнул на запястьях. Поднял руки, демонстрируя, что обезврежен. Остальные последовали его примеру. Ар­тур подумывал не защелкивать «браслеты» до конца, но потом решил не рисковать. Стать наемником ему хоте­лось больше, чем поджариться на солнце, омеговцы слов на ветер не бросают, это знают все.

На выходе омеговец дернул за цепочку, проверяя, не схалтурил ли Артур, и толкнул его в спину — к тени от груды покрышек.

Каким же свежим, душистым показался раскаленный воздух! Дышать, не надышаться! И плевать, что рядом свалка, — подумаешь, свалка, эка невидаль. Сутулый ме­стный в тюрбане принес миски с зеленоватой кашицей. Ложки пленникам не полагались. Пришлось хлебать так, через край. А ничего похлебка, съедобная.

Омеговцы таскали в кузов какие-то рулоны, носи­ли воду ведрами. Один из воинов (Артур так и не на­учился их различать) замер напротив пленников, по­дождал, пока они поедят, и окатил из ведра, приго­варивая:

— Охладитесь, а то завонялись, как мутанты.

Местный принес и ему еды, беззубо улыбнулся и по­пятился, безостановочно кланяясь.

— Я бы не спешил есть. — Остряк поднялся. — И во­ду пить не стал бы.

Омеговец недоуменно посмотрел на него, даже мис­ку отставил:

— Почему?

— Я слишком хорошо знаю этих людей, чтобы им до­верять. — Остряк поманил омеговца.

Артур напрягся. Что задумал бородач? Хочет напасть на военного, отобрать автомат и... Но омеговец к Ост­ряку не пошел, качнул головой и крикнул своим:

— Эй, бойцы, идите-ка сюда.

Остряка окружили наемники, и он зашептал:

— Дай-ка я понюхаю твою похлебку, я запах дурман- травы отлично чую. Эти люди — наркоманы. Дурман- трава делает их глупыми, жадными и ленивыми. Пони­маете, о чем я? Танкер — лакомая добыча. — Бородач поковырял кашу, принюхался и удовлетворенно кив­нул. — Так и есть. Незаметно выбросьте это и сделайте вид, что съели.