— Другой? — пораженно уставились на него с другого конца комнаты, будто ответ лежал на поверхности. — Она должна сама захотеть вылечиться, полюбить хотя бы частичку этого мира, но даже тогда протянет немногим дольше. Понимаете, — наконец смягчился, разглядев отчаяние на лице Томаса, лекарь. — Наш мир устроен так, что не пускает сюда кого попало. Если ваша девушка не любит Рейнюм, то и Рейнюм не любит ее. Болезнь является побочным эффектом этого. Не думаю, что она сможет резко влюбиться в город, к которому испытывает отвращение, так что ей надо уйти, или Рейнюм убьет ее.

— Ясно, спасибо. Как долго в противном случае она протянет? — сухо спросил парень.

— Недели три, не больше. — также сухо ответил врач.

— Три недели?! — воскликнул Томас, не в силах скрыть горечь в голосе.

— И, молодой человек, не слишком часто бывайте у нее. Она безусловно рада вашей компании, но вы так сильно забираете ее силы своим присутствием, что на борьбу их почти не остается. Раз в день, не больше. А лучше через день. Мальчик на нее влияет и-то меньше. — весомо, как ментор наставлял молодого матроса лекарь.

Томас кивнул и, резко погрустнев, вышел за дверь.

Посидев в своей комнате минут пять и ничего не сказав ни Юстасу, ни Софии, он решил спуститься на ужин.

Там Волна, поедая клубнику, сообщила ему, что Бард уехал на два-три дня по делам Совета. Томас наконец-то понял, что отец девушки является кем-то вроде дипломата.

— Одна плохая новость за другой. — пробормотал про себя парень, уже хотевший было попросить отправить Софию назад сегодня же.

Девушка, заметив перемену настроения у Томаса, поинтересовалась, прочитал ли он книгу.

Юноша односложно ответил «нет», взял у нее одну ягоду, и дальнейший ужин прошел в молчании.

Вскоре все разошлись по комнатам.

Сон к Томасу так и не пришел этой ночью, пришел лишь с рассветом, и то он был о Волне, но какой-то очень беспокойный.

* * *

Atrópa belladónna — белладонна.

Признаки отравления: сначала сухость и жжение во рту и глотке. Зрачки не реагируют на свет. Потом бред и галлюцинации.

Тяжелое отравление: потеря ориентации, судороги. Затрудненное дыхание.

Смертельный исход от паралича дыхательного центра.

Sacrificium — жертвоприношение.

Признаки отравления: кровь из глаз, носа и рта. Также у мага появляется огромный секундный прилив сил, который в буквальном смысле разрывает его на части от огромного количества крови в сосудах.

Lux tactus — легкое касание.

Быстрая и безболезненная смерть.

Сначала обморок и, не возвращаясь в сознание, смерть.

Auctor metus — приносящий страх. Не смертелен.

Является орудием пыток.

Вызывает сильные галлюцинации, которые вытаскивают из памяти и воображения мага самые ужасные ужасы. Маг сходит с ума.

Нейтрализация: кровопускание.

Маги ауры «Мох» способны побороть действие травы.

Глава 2. Растения, использующиеся в военных целях.

Reinuma Plantarum4

Глава 9

Утром Томас заставил себя неохотно встать с кровати. Быстро собравшись, спустился на завтрак. За столом уже сидели Юстас с Волной, а больше никого и не ждали.

— Как насчет того, чтобы позаниматься после завтрака? — выгнула бровь девушка, после приветствия.

Парень неохотно согласился: мысли о Софии все не шли у него из головы.

Первым закончив с трапезой, Юстас пулей умчался куда-то в сад, ничего не объясняя.

Томас остался наедине с Волной.

После того как слуги убрали еду, та начала урок латинского. Но юноша ее не слушал. Все его мысли были устремлены к Софии.

— Что не так? — слегка раздраженно оборвала себя девушка, заметив его незаинтересованность. Волосы ее, будто живые, тоже раздраженно зашевелились.

— София умирает. — нехотя, но чувствуя потребность поделиться, выдохнул Томас. — Я не знаю, что делать.

— Ничего. Ты ничем ей не поможешь. — пожала плечами Волна. — Просто смирись, так будет легче перенести утрату.

Парень резко поднялся, и стул под ним с глухим стуком упал на пол.

— Не надо так говорить! — буквально прошипел он. — Ее просто надо отправить назад. Быстрее! — кулаками он уперся в стол и уже намеревался было выйти, как девушка вскочила со своего места и встала рядом с ним.

Вкрадчиво заглянула ему в глаза, но даже ее аура не могла сейчас усмирить бурю, клокотавшую у парня в груди.

— Как только отец приедет, я поговорю с ним. Он согласится поторопиться. — улыбнулась она Томасу. — Сейчас не грусти, ничего другого сделать нельзя, а ты со своим постным лицом сделаешь и мне и ей только хуже.

— Спасибо… — искренне прошептал парень. Ему стало полегче, но он еще не до конца остыл после внезапной вспышки гнева. — Извини, я пойду, не могу сейчас учиться. Давай после обеда?

— Конечно, — улыбнулись ему.

* * *

Вопреки совету доктора Томас направился к Софии, но попутно он зашел на кухню, собираясь сам отнести ей еду.

Девушка полусидела-полулежала на кровати, лицо ее было мертвенно бледным, губы пересохшими и потрескавшимися, щеки впалые, а глаза неестественно блестели.

— Ты как? — осторожно поинтересовался юноша, аккуратно поставив поднос на прикроватный столик.

— Лучше, — слабо улыбнулись ему