Читаем Шкатулка императора полностью

Мартинес-младший чувствовал себя неуютно в обществе людей, собравшихся тратить деньги на какую-то ерунду. Ладно, если бы это были родители, выехавшие субботним утром всей семьей в какой-нибудь развлекательный центр за покупками. Пока дети резвились в обществе себе подобных на аттракционах, взрослые собирали бы по прилавкам недельный запас продуктов и безделушек, некоторые из которых потом вызовут недоумение и будут выброшены, так и оставшись невостребованными. Но публика, сидевшая вокруг Влахеля в зале аукциона «Кристис», скорее походила на стервятников, круживших высоко в небе над павшим львом. Они старались вести себя непринужденно, болтали по сотовому, лениво листали каталог и мельком поглядывали по сторонам, стараясь угадать будущего соперника. Каждый явился сюда с определенной целью, но тщательно прятал ее за ширмой надменности и показной скуки. Это выводило Хосе-Луиса из себя.

Вместо того чтобы заниматься у себя в офисе неотложными делами перед выходными, а вечером встретиться с прелестницей Тересой и предаться чувственному наслаждению, директору «Эсмиральды» пришлось тащиться к надменным англичанам. Каждый из них мнил себя отпрыском незаслуженно забытой ветви Стюартов, или даже Ланкастеров, и считал себя оскорбленным, не ощущая соответствующего почтения от иностранцев. Всякий раз, прилетая в «Хитроу», Влахель тяжко вздыхал, представляя, сколько ему еще осталось пробыть в Лондоне. Только войдя в свою квартирку на улице Блумберри, он обретал долгожданный покой. Это был анклав, собственноручно созданный директором «Эсмиральды» для краткосрочных визитов на территорию туманного Альбиона. Отсюда он инспектировал филиал компании, активно работающий на сырьевой бирже, и выезжал на встречи с важными клиентами или их поверенными.

Сегодня Влахель обязан лично выполнить распоряжение Гридмана и вырвать любой ценой у конкурентов вещи бывшего русского императора. Это было непременным условием хозяина «Эсмиральды». Хотя вполне можно было бы обойтись и участием по телефону или, на худой конец, послать на аукцион кого-нибудь из менеджеров лондонского филиала. Но русский особо выделил этот пункт в инструкции.

Вчерашний вечер Хосе-Луис посвятил обзору местной прессы. По дороге из аэропорта «Хитроу» он купил ворох вечерних газет в надежде хоть как-то прояснить ситуацию со шкатулкой Павла I. Аукцион был посвящен предметам интерьера старинных усадеб и не касался современных скандалов, связанных с политиками или звездами эстрады. Местные сплетни почти не обсуждали эту тему, сосредоточившись на событиях моды, вечеринок и спорта предстоящей пятницы. Что касается аукциона, то среди его лотов в изобилии были представлены картины и мебель известных мастеров, различные подсвечники, зеркала, канделябры, люстры, всевозможные вазы и, конечно же, посуда. Обилие изящных и дорогих вещей могло соблазнить кого угодно, только не Влахеля. Он стоял на страже интересов своих клиентов и не мог позволить опустошить их счета. Но инструкция…

* * *

Поглядывая по сторонам, Мартинес-младший отметил, что он не единственный иностранец в зале. Неподалеку сидели несколько американцев. Их напористый английский было трудно с чем-нибудь спутать. Впереди обмахивались веером трое выходцев из северной Африки. Интересно, они так и ходят вместе, – что на аукцион, что в кафе. По одному сидели несколько англичан. Они строго держали свои негнущиеся спины и невозмутимые лица. У прохода слева сидели русские. Их одежда была не столь крикливой, как у американцев, но однозначно выделяла их в толпе. Притом они всегда ходили парами, в отличие от японцев, которые везде появлялись стайками, обвешанные всевозможной аппаратурой. Вот и здесь японцы, одетые, как подростки, держались обособленно, с любопытством глазели по сторонам и над чем-то украдкой хихикали. Остальные участники аукциона ничем не выделялись из прочих, разве что двое молодых парней активно жевали резинку, демонстрируя свою независимость. Эти, скорее всего, были из центральной Европы. И откуда они берут столько денег, чтобы попросту выбрасывать их на ветер?

Судя по номеру на табличке, которую Влахелю дали при регистрации на аукционе, он появился рано, в числе первой трети желающих что-нибудь приобрести сегодня. Номер 27 в сумме давал сильное число 9, что обещало благополучный результат. Впрочем, директор «Эсмиральды» втайне все еще надеялся на какое-то событие, которое отменит или сделает покупку шкатулки русского императора ненужной. Его насторожило, что при регистрации у него попросили документы, удостоверяющие не только личность, но и платежеспособность. Хосе-Луису так и виделось, что эти пройдохи уже подбирают пароли к счетам его клиентов. Он даже украдкой окидывал взглядом входящих, пытаясь распознать человека, способного отменить распоряжение русского. Вдруг это будет сам Гридман или кто-то с пакетом от него. Но чуда не произошло.