Читаем Шкатулка императора полностью

В последние дни жаркого лета было нестерпимо душно. Обычно привыкшие к дождям и непогоде петербуржцы в прежние времена с удовольствием впитывали в себя тепло, будто запасая его на долгую зиму, но теперь даже они роптали на африканское пекло, увязшее в северных болотах. Сегодняшнее утро тоже обещало жаркий день, и бывший офицер спешил застать короткие минуты утренней прохлады у воды. Выйдя на станции «Гостиный двор», Николай заспешил по Невскому и свернул с проспекта на Фонтанку. Время было еще раннее, и он замедлил шаг. Колокольный перезвон блуждал в тумане над рекой, то затихая, то вспыхивая с новой силой. Это был настоящий зов незримого в тумане существа, с которым его связывали какие-то потаенные узы крови.

Многие места в Питере у Николая ассоциировались с яркими событиями или воспоминаниями. Фонтанка раньше всегда перекликалась с колокольным перезвоном, но с некоторых времен она стала «ее королевством». Так в шутку бывший офицер называл Машины владения. Обшарпанный дворянский особняк на набережной, в котором последние лет сорок располагалась какая-то государственная контора, был выкуплен, отремонтирован и продан под офис компании «Флорентино». Дом ожил, заиграл красками и богатой лепниной. Словно островок иного мира, он укрывался за красивой ажурной оградой. Высокие ворота, увенчанные пиками, степенно открывались, пропуская во внутренний дворик уже не кареты, а дорогие лимузины. Деньги любят тишину и порядок, они всегда нуждаются в надежной охране. Тут Николай был профи. Пройдя хорошую школу и получив богатый опыт в армейской спецгруппе, он был словно невеста на выданье для частных организаций, занимавшихся охраной. Второй дан по карате, мастерский норматив в стрельбе и солидная внешность были его козырями. Несмотря на постоянную занятость на работе, бывший офицер всегда выкраивал время для тренировок. Вот и сегодня он намеренно сделал пеший крюк, чтобы восполнить пропущенную утреннюю зарядку. Бегать в августе из-за дыма горевших вокруг Питера лесов стало тяжело даже рано утром, а вот пройтись по набережной было приятно.

Судя по колокольным фразам, эхом отзывавшимся от высоких стен набережной, перезвон над Фонтанкой подходил к концу. Чем-то он напоминал разговор старых приятелей, которые, еще не дослушав собеседника, уже торопились что-то сказать в ответ. Свидетели такой дружеской перепалки только улыбаются, тут главное не то, что они стараются сказать друг другу, а то, как они это делают. Сочные аккорды, словно отдельные слова, звучат загадочно, но смысл беседы, в целом, был понятен, будто они говорят на старом, не забытом, но редко используемом языке. Бывшему спецназовцу подумалось, что иногда его знакомые, наоборот, общаются с ним на одном наречии, но между ними отсутствует понимание. Наверное, он остался таким же неисправимым романтиком, как в детстве. И тому доказательство – его неудачный брак. Не прошло и года, как молодая жена поставила жесткое условие: или она, или служба. А ему нравилось ездить в командировки, решать нестандартные задачи, выполнять сложные поручения. Он верил, что спасает мир, и никто, кроме него, не сможет этого сделать. Расстались легко, словно и не было у них ничего общего, о чем подолгу говорили, гуляя белыми ночами до свадьбы.

Идя вдоль набережной, Николай попытался вспомнить свою бывшую жену и не смог. Образ Машеньки напрочь вытеснил все, что было до нее. Теперь казалось странным, что он мог влюбиться в кого-то другого. Тогдашний выпускник офицерского училища был полон надежд, но мир оказался проще и жестче. Карьера, которую предлагал тесть, имеющий солидное положение в мэрии, оказалась невыносимой ношей для романтика. Из воспоминаний о неудачном браке осталась маленькая однокомнатная квартира на улице Есенина. Впрочем, грех было жаловаться на судьбу. Ему посчастливилось выбраться живым из всех передряг, где остались навечно почти все боевые друзья. Но Николай не утратил веру в добро и в меру сил служил ему. Разве что стал более замкнутым, ревниво охраняя свой внутренний мир от посягательств. Иногда, ловя томные, полные открытого призыва женские взгляды, он скромно отворачивался, не идя на сближение. Все свободное время посвящалось изучению боевых искусств.