Читаем Шкаф полностью

Конечно, двери бронированные, а глазок якобы из пуленепробиваемого стекла, но Даг привык не доверять рекламным агентам, а проверять на себе как-то не хотелось. 

- Шкаф, - ответили ему, тоже коротко и как-то глухо. Неприятно глухо, будто бы угрожающе. Или это дверь так искажала звук. Даг сдержал первый порыв спросить: “Что “шкаф”? - чтоб не превратить ситуацию в фантасмагорию. Он знал свою склонность превращать в фантасмагорию все вокруг, когда пьян. Потом подавил желание достать пистолет и держать перед собой, на виду. Он знал и свою паранойю, особо усилившуюся в последние дни. 

Сунул пистолет за пазуху, нацепил дежурную приветливую улыбку и распахнул дверь.

- Здрасьте, - сказали ему. Человек на пороге показался смутно знакомым, но кто он такой, Даг понял лишь после того, как тот вошел и заговорил. Гость его не узнал. Шагнул в прихожую, огляделся, поставил чемодан с инструментами на пол и принялся деловито натягивать бахилы. 

- Куда? - спросил гость, и Даг подумал, что дверь действительно искажает. Голос прозвучал все так же, как он привык когда-то слышать, тихо и мягко. За эту самую мягкость пацан… как же его… и получал в школе по голове неоднократно. И от самого Дага тоже. 

Им было лет по 10-12, они два года проучились в одном классе, но Даг никак не мог вспомнить, как его зовут.

- Прямо и направо, - ответил Даг, пытаясь определиться, сообщать о том, что они знакомы, или нет. Неловко было, немного неприятно, но ударяться в общие воспоминания, тяжелые, наверное, для них обоих, с малознакомым человеком Дагу не хотелось совершенно.

- А, собственно, сам шкаф… - начал Даг, следуя за мастером. Тот шагал уверенно, крутил головой, озираясь, и один раз по дороге к спальне даже тихонько присвистнул - оценил масштабы квартиры.

“Изменился, - подумал Даг, - свистеть начал”. 

И вспомнил, что тот мальчик из класса постоянно поднимал плечи, будто голову хотел спрятать. И молчал. От него свиста было не добиться. Ни свиста, ни всхлипа, ни громкого слова. 

Видать, совсем у него все было плохо, раз таким крутым себя чувствует, когда на самом деле всего лишь шкафы собирает. 

“А может, не он это, - подумал Даг, - похож просто”.

Он плохо помнил того парня. Делать ему больше нечего, кроме как всех подряд лузеров запоминать. 

- Отпадные хоромы, - вынес тем временем вердикт тот и шагнул в спальню. Остановился у стены, окинул ее беглым взглядом и уточнил:

- Здесь?

- Здесь, - подтвердил Даг. Парень неожиданно круто развернулся и протянул руку. Даг машинально ответил на рукопожатие. А тот как-то странно всмотрелся в глаза, будто пытался то ли узнать, то ли  что-то высмотреть во взгляде и представился:

- Рид.

“Точно! Рид! - чуть не сказал вслух Даг и тут же взмолился. - Только б не узнал. А то обязательно гайку какую-нибудь плохо закрутит, чтобы мне потом на голову полка упала. Если это, конечно, тот Рид. Или того не Рид звали?”.

- Даглас, - кивнул Даг и слишком поспешно забрал руку, почти выдрал из цепких холодных пальцев, за что был удостоен еще одного странного взгляда. 

- Входную пока не закрывай, - сказал Рид и направился к выходу. Командовать грузчиками, как через секунду понял Даг. Командовал он тоже странно: мягко, будто просил одолжение сделать. Командуй так Даг в своем офисе, бизнес давно развалился бы к чертям. 

“Наверное, некоторым просто суждено быть лузерами”, - с легкой жалостью подумал он, наблюдая за Ридом и его бригадой. 

***

Примерно так же он оправдывал себя в школе. Все знали, что Рид - странный. Что не от мира сего, что в семье проблемы с рукоприкладством, а у самого Рида - с мозгами. Что он шугается громких звуков и резких движений рядом. 

Ну, грех такого не ударить, если попадется под руку. 

Правда, быстро становилось скучно - Рид не отбивался. Он вообще никак не реагировал. Все равно что грушу в спортзале бить. И словами до него было не достучаться. 

Даг знал еще тогда: у всех есть болевые точки. Любого можно довести до слез. Черт, да его самого можно довести до слез, батя вон знает, как. А с Ридом не срабатывало ничего. Ни-че-го. До какого-то времени это подстегивало, заставляло искать пути и возможности, даже спортивный азарт просыпался, а потом - как отрезало. В один момент Дагу показалось, что в нем попросту ничего человеческого нет. И Дагу стало не то, чтобы страшно, просто не по себе. И не хотелось его больше трогать. Хотелось держаться подальше. 

От всякого потустороннего дерьма лучше держаться подальше - это Даг тоже знал с самого детства. А если держаться подальше не получается, то выход один: делать вид, что не замечаешь его.

***

Конечно, так Даг думал тогда. Сейчас ему было просто немного жаль парня, который в свои почти тридцать достиг, как он, наверное, считает, вершины своей карьеры - стал собирателем шкафов. Остался все той же соплей и размазней. Тряпкой. 

Такое понимание ситуации помогало не чувствовать себя виноватым. И Дага вполне устраивало. 

***

Когда Даг вернулся с кухни со второй бутылкой, чертеж шкафа лежал у Рида под ногами, а сам он быстро и уверенно, опустившись на колено и иногда поглядывая на схему, скручивал каркас.