Читаем Широкая кость полностью

Я снова иду плавать. Однажды я видела, как футболист, выбегая на поле, ел печенье «Яффа», так что я тоже закидываю в пасть несколько штук, прежде чем зайти в воду, чтобы выглядеть, как профи, как настоящая спортсменка. Темный шоколад, хрустящий на зубах, оставляющих на нем отпечаток-полумесяц, маленький диск апельсинового желе и легкий, мягкий сдобный бисквит внизу.

Сегодня здесь две тощие женщины, беседующие у края бассейна с мелкой стороны. Их малыши в плавательных поясах плещутся рядом, и мамаши покрикивают на них в промежутках между сплетнями. Обе загорелые, будто только что с пляжа, плечи похожи на отполированные до блеска дверные ручки. Интересно, они знают, что с точки зрения стереотипа их фигуры «лучше», чем у шестнадцатилетних, и все человеческое попросту выдавлено из их тел? Вообще-то я видела и шестидесятилетних женщин, у которых фигуры «лучше» моей. Я выгляжу так, будто вот-вот начну рожать котят.

Я начинаю плавать. И думаю о собственном скелете. Как будто мои кости – части корабля. Но это не так. Они такие же тонкие и нежные, как эти женщины с детьми.

Однажды я смотрела документальный фильм про мальчика, который страдал от ужасной болезни, его кожа была как будто съеденной. Вся раздраженная и в крови. Даже прикосновение ткани причиняло ему боль. И вода в ванне. Ему приходилось постоянно мазаться толстым слоем лечебной мази и увлажнителя, чтобы ничего не терлось о его истонченную воспаленную кожу. И накладывать повязки, как мумия в сложном одеянии из бинтов и подушечек… В одежде он выглядел как пугало, из-за прокладок между одеждой и кожей казалось, что он набит ватой. Или как ребенок в маскарадном костюме толстяка.

Вот я и представляю себе: если люди вдруг подумают о моем скелете, я буду выглядеть для них так же? Как будто он спрятан для защиты. Спрятан под жиром?

Мне не нравится вылезать из бассейна, подтягиваясь на руках, как в рекламе, я боюсь, что руки у меня слишком слабые, чтобы вытянуть мой вес из воды, и в конце концов я буду выглядеть в точности как Небыть, когда он пытается залезть с улицы на высокую стену и опрокидывается на спину. Собаки тоже смущаются, вы не знали? Я пользуюсь лесенкой, несмотря на то что задеваю задом о стойки, а ступеньки подо мной гнутся и скрипят, как будто я вот-вот сорву их со стены. И люди пялятся.

Их взгляды я спиральными кругами смываю в слив.

Не высушив до конца волосы, я оглядываю зал. Думаю, что влажные волосы – ясный знак, что я собираюсь уходить, и никакой Тодд или другой личный тренер не заманит меня на кардиотренажеры.

Зал просторный и белый. И совершенно пустой. Только ряды и ряды совершенно одинаковых штуковин. Уродливые блестящие машины, фыркающие и ухающие, и выставляющие напоказ свои хай-тековые мускулы. Я представила, как это выглядит, когда здесь полно народу: все двигаются одновременно, как муравьи. Как в каком-нибудь видео с музыкой «Дафт-Панк». Сплошные роботы. Серебристые, серые и черные. Головокружительная поп-музыка завлекает внутрь, так и зазывает встать на одну из машин и попытать счастья, пронизывая своим отражением коридоры из миллионов зеркал. Я озираюсь, пытаюсь угадать, для чего служат гигантские цветные надувные пузыри. Оказывается, тренажерный зал – это электронная футуристическая игровая площадка для тех же людей, что пьют двойной эспрессо.

Я полощу рот водой из фонтанчика и удаляюсь. По дороге прохожу мимо зала, полного людей, быстро-быстро крутящих педали стационарных велосипедов под громкую-громкую музыку, а по стенам скачут дискотечные огоньки.

Мимо проходит сотрудник зала с папкой в руках. Молодой парень, не Тодд, на лице следы от угревой сыпи.

– А что это там происходит? – спрашиваю я.

– Это велотренажеры.

– А почему бы просто не покататься на велике по улице?

Он смеется, хотя ему не смешно. Это неестественный смех.

– Можно, конечно, но такого потоотделения не достигнешь. Плюс музыка: видите, как они качаются вверх-вниз и вправо-влево? На улице так не сделаешь.

Я продолжаю смотреть. Выглядит весело. Я произношу это вслух:

– Выглядит весело.

– Попробуйте, – предлагает он, но голос полон сарказма.

– Хорошо. Попробую, – отважно говорю я. – Когда следующее занятие?

– Сегодня вечером. Но нужно прийти пораньше, зал быстро заполняется.

– Отлично, тогда до вечера.

Я иду прочь, чувствуя себя, как звезда музыкального видео, а парень с угрями небось думает: ух ты, бог ты мой, какая крутая девчонка. Но скорее всего, он ничего такого не думает.

Я начинаю прокручивать в голове причины, по которым не смогу прийти на велотренажеры:

Я уже была сегодня в спортзале, не хочу, чтобы это выглядело как мания – хорошая причина.

Сегодня слишком жарко и солнечно – тоже неплохо.

Кроссовки не новые, может быть, они не подходят для велотренажеров – правдоподобно.

Нужно побыть с Дав – хм-м… она, честно говоря, предпочла бы, чтобы я была здесь.

– Привет, гномик. – Это мама. Экран моего телефона сразу запотел. – Я сегодня немного задержусь на работе, не купишь кое-каких продуктов?