И как я должна это себе представлять? Я, Широкая Кость, веду дневник, как какая-нибудь несчастная знаменитость, угодившая в реабилитационный центр, и хожу в спортзал? И мне за это даже не заплатят, потому что ни один крутой журнал не напечатает интервью со мной.

– Это же не диета. Я не признаю диет. – На диете из моих знакомых сидят только те, кого я терпеть не могу. И мой пес. А он не в счет, потому что у него четыре ноги. Мама переглядывается с медсестрой.

– Договорились, – буркаю я.

– Бери дневник.

– Спасибо.

– Интересно будет почитать твой дневник! Увидимся через шесть недель.

Сестра выражает свою радость улыбкой, такой широкой, что видны все ее пломбы.

Они почему-то цвета сардин.

А я терпеть не могу сардины.

Кость

Ну здрасте, медсестра. Или доктор. Или кто вы там есть. Чудаки, которым время некуда девать… Добро пожаловать в эту тощую тетрадку о том, что я ем.

То, что вы читаете, – это сделка. Между моей мамой и мной. Это мой дневник питания. Так что, прежде чем вы начнете тыкать вниз-вверх большим пальцем, вынося приговор, подумайте, что именно читаете. Я знаю, вы привыкли, что люди вам врут и прикидываются, будто курят вдвое меньше сигарет, чем на самом деле. Но я, честно говоря, в бешенстве от одного того, что вынуждена писать эти глупости. Понимаю, что лезть в чужую частную жизнь – ваша работа, хотя я-то, дуреха, всегда думала, что врачи и медсестры слишком заняты спасением жизней, чтобы успевать читать такую чушь. Если они, конечно, не совсем чокнутые, чтобы получать от этого удовольствие.

Да, прежде чем вы спросите, заявляю: я толстая.

Да. Я только что сама назвала себя толстой, это разрешается.

И…

Я не обжора.

Я просто люблю еду.

И я не несчастна.

Я просто люблю еду.

Вот и все дела.

Крупная!

Мне нравится, что я большая.

Потому что я существую. Я ощущаю, что я целая, настоящая, живая, трехмерная. Я подкрепляю себя, я слежу за собой.

И я не просто толстая. Я крупная. Высокая. Пышная. Большая. Сильная. Как «рейндж ровер». Я так спроектирована.

И не понимаю, почему все помешаны на том, чтобы быть маленькими, а вы понимаете? У нас в школе все девчонки только об этом и говорят: как бы похудеть побыстрее и порадикальнее. Серьезно, они бы пошли ради этого на самые грязные, самые мелочные, самые гнусные низости, ни перед чем не останавливаясь. А доголодавшись до ручки, обожравшись таблетками, опившись поганым кофе и обкусав ногти до мяса – при этом изо рта у них разит, как из старой бочки из-под рыбы, – они заглатывают тысячу пончиков одномоментно, впадают в истерику, а потом все начинается по второму кругу. Тоскливо и скучно. Хоть бы одна когда-нибудь взяла и сказала: слушайте, девки, я тут нашла офигенную шерсть, давайте свяжем себе крутые кардиганы. Или: давайте на большой перемене залезем на дерево. Или: эй, девчонки, сдается мне, что мой сосед – переодетый шпион… давайте последим за ним и разоблачим. Нет, из тех, кого я знаю, никто не скажет ничего подобного.

Но ведь это касается только девочек? Парням-то вроде бы нравится быть большими. Хвастливыми и развеселыми, здоровенными и громогласными, а мы, девушки, должны быть крошечными и хрупкими и нуждаться в заботе. И что все это значит? Всем же известно, что в мире животных у многих видов самки крупнее самцов. Паучихи, например, съедают пауков после спаривания – такова реальность в мире животных. Они это умеют. Разве не круто?

Так что прежде чем мы подружимся, если это то, что вам надо, поймите: я – это мое тело. Оно мое. И я в нем живу. И забочусь о нем. Читайте это не потому, что испытываете извращенный интерес к моим размерам, пользуетесь моим терпением и прикидываете, сколько здесь будет трепа о лишнем весе. Я с вами откровенна, так что просто имейте это в виду.

В зеркале я вижу КРАСИВУЮ, ЗДОРОВУЮ девушку, положительно относящуюся к еде. Извините, что говорю языком специалистов, но это правда. И, на мой взгляд, это не повод, чтобы вести какой-то там дневник питания… пусть это делают те, у кого проблемы с питанием, а я-то при чем?

Моя детская кличка – Колокольчик, хотя настоящее имя – Блюбель. И обычно меня называют Коко или Биби. От первого сокращения я не в восторге, оно у меня ассоциируется с пафосной блондинкой, которая после уроков пьет кофе «флэт-уайт» вместо обычной колы. И носит пашмину. С такой шутки плохи.

Однажды кто-то меня спросил, что означает «Коко». И прежде чем я успела открыть рот, сам же и ответил. «Это потому, что у тебя крупная кость? – предположил этот тип. – Не сочти за хамство, но «Коко» значит «крупная кость»?»

Ну, и не спрашивайте, конечно, это было хамство. Потому что «крупная» или «широкая» кость – это эвфемизм, придуманный, чтобы называть таких, как я. Чтобы убедить таких, как я, будто никто не думает, что мы сами виноваты в том, что толстые, – просто кость широкая. Как будто быть толстым – преступление. А правда в том, что таких, как я – ах нет, пардон, лично меня, – не надо ни в чем убеждать.

И фиг с ней, с кличкой. Мне нравится быть толстой.

Так что вот я кто.