Читаем Ширали полностью

При виде Маколи она охнула, ошеломленно заморгала и залилась светлым потоком слез. Она разом обняла и его с Пострелом и все, что под руки попалось, и прикосновение ее лица к его обветренной щеке было как прикосновение пуховки. Да что ж он делал, долдон этакий, и где он пропадал, и откуда у него эта малышечка? Она засыпала его вопросами, взвизгивая от радости, хлопая его ладонью, подталкивая, тыча кулаком в бока с резвостью встретившей долгожданную родню слонихи. Затем она немного отступила, блестя смеющимися и счастливыми глазами, и словно не зная, как еще выразить свой восторг, обхватила сдобной рукой голову Суини, чуть не сбив его с ног и прижав его физиономию к своей так крепко, что у него перекосился глаз, а рот открылся, как у рыбы.

- Ну, как тебе показался мой Люки? - с нежной гордостью воскликнула она, звонко чмокнув мужа в нос. - Правда, отлично выглядит?

Люк вырывался, словно кошка, голова которой застряла в банке из-под рыбных консервов, но был выпущен, лишь когда Белла обрушила свое внимание на Постреленка, которая, стоя рядом с отцом и задрав голову, смотрела вверх с таким видом, словно ей явилось некое ужасное знамение на небе. Суини поправил шапку, привел в прежний вид перекошенную физиономию и долго не мог отдышаться.

Белла Суини ошеломила Пострела своей буйной нежностью. «Милочка», «душенька», «бедная малышка» - градом сыпалось с ее языка. Как Пострел ни вырывалась, Белла подхватила ее под мышки и стала подбрасывать в воздух, а потом целовать, обнимать. Что-то бурча себе под нос, девочка отстранялась, не зная, негодовать ей или терпеливо все сносить, что оказалось совместимым. Правда, Пострел начала было брыкаться, когда Белла понесла ее в дом, но, убедившись в своей безопасности, тихонько села в уголке, оробевшая и настороженная.

В гостиной Суини сам объяснил жене, как обстоят дела. Маколи вздохнул с облегчением; ему вовсе не светило проходить через все это еще раз.

- Ну, конечно, - загремела Белла, - живи у нас, сколько хочешь. А твой ангелочек скоро поправится тут, наберется сил. Ты, наверное, хворала, деточка?

Она обняла Пострела, и та зашипела, как кошка.

- Поосторожнее с ребенком, Белл, -. предупредил Суини. - Ты ее сломаешь. Девочка ведь не из того материала, что я - резиновые кости, а нервов вовсе нету.

Белла залилась довольным смехом.

- Ох этот Люки, чего только не придумает старый хрен, - умилилась она. Поймав на себе ее взгляд, полный обожания, Суини поднял руки, как защищаясь, и сказал:«Все, Белл, будет, нынче я тебе больше не дамся».

Она покатилась со смеху, а Суини ухмылялся, глядя на нее. Они вечно так подшучивали друг над другом.

Маколи и Пострелу отвели крытую террасу, чистенькую и опрятную. Белла сказал Маколи, чтобы все грязное он выбросил за дверь; утром придет туземная девушка и постирает.

- Мне тут нравится, - прыгнув на кровать, заявила Пострел.

- Смотри, сетку не сломай.

- Мы будем жить в этом доме?

- Немного поживем.

Он взглянул на девочку: она осунулась побледнела, все еще кашляла, однако трудно было себе представить, что накануне вечером она, казалось, уже умирала. Он, пожалуй, даже больше радовался не тому, что поставил ее на ноги, а тому, что, преодолев свою нерешительность, нашел выход из, казалось бы, безвыходного положения. Это внушило ему уверенность в своих силах, надежду, что в его жизни должен наступить перелом, и полоса невезения кончится. Удачу предвещал и счастливый случай, благодаря которому он так быстро добрался сюда из Колларенебрай, и гостеприимная встреча, оказанная ему здесь, и приятная перспектива пожить спокойно несколько недель в доме друзей. Он не лукавил сам с собой, а твердо знал, что передышка нужна ему лишь для того, чтобы дать окрепнуть дочке, самому же тем временем оглядеться и все наладить… Маколи решил, что жить им придется врозь. Он еще не придумал, куда ее пристроит.

Еще больше он уверился, что счастье повернулось к нему лицом, когда наутро отправился в город и получил место строительного рабочего. В длинном списке профессий, уже знакомых ему, значилась и эта. Подрядчик по фамилии Варли казался покладистым малым, и рабочие отзывались о нем хорошо. Неразговорчивый и не особенно щедрый на похвалу, он все же сказал Маколи:

- Что мне нравится в тебе, так это добросовестность.

- Вы платите мне деньги, значит, рассчитываете что-то получить за них. Я отрабатываю только то, за что мне заплачено.

- Нет, неправильно. Ты отрабатываешь сполна все, за что тебе заплачено.

Маколи пожал плечами.

- Тот хозяин, который не будет торчать у меня за спиной, как надсмотрщик над египетскими рабами, только выгадает, - сказал он.

- Жаль, что другие иначе относятся к делу, - заметил Варли и вздохнул.