Читаем Ширали полностью

- Все было бы еще полбеды, если бы можно было просто уволиться и уйти, так нет, куда там. Все эти ребята, эти повара, им всем пришлось оттуда драпать. Ни один не ушел не побитым. Говорю тебе, там одни бандиты, их бы в всех надо перестрелять.

- Зато не соскучишься, - заметил Маколи, поднимая на плечо свэг. - Пока.

- Счастливо, приятель, - сказал туземец. И крикнул вдогонку: - Спасибо за табак. Ты настоящий джентльмен.

Маколи и Пострел расположились на ночлег немного в стороне от поселка. Он проснулся первым и к тому времени, когда девочка открыла глаза, уже развел костер. Проснувшись, она прежде всего поглядела, здесь ли Губи. Потом вскочила, сна как ни бывало… Маколи, присев на корточки и держа в руке осколок зеркала, брился тупой бритвой. Когда он кончил, лицо его было красным. Чтобы смягчить кожу, он втер в нее кусочек сливочного масла.

- Напомни мне купить сегодня несколько лезвий, - велел он девочке.

Он ел медленно, задумчиво. Пострел поела, накормила Губи и осталась очень довольна. К девяти они уже шли обратно в поселок. Тени на дороге еще не просохли. На улице не было никого, кроме человека в красном свитере, который поливал из шланга дорожку перед пивной.

Маколи сидел на своем мешке у дверей конторы подрядчика и смотрел, как просыпается поселок. Из пекарни вышла девушка и стала переходить улицу. Он увидел, как колышется ее грудь и покачиваются при ходьбе бедра, и в нем проснулось желание. Он не мог разглядеть ее лица, когда она повернула голову в его сторону, но яркость ее губ и белизна кожи разбередили его. Он не знал ее, не был с нею знаком; она была никто для него, но это была женщина, а сколько времени прошло уже с той поры, как он был с женщиной. И сколько прошло с той поры, как он был женат.

Через несколько минут девушка пошла обратно, и Маколи следил за ней взглядом, пока она не скрылась в дверях пекарни.

Пострел пристроилась на обочине. Он посмотрел на ее спину, которая была не шире его руки, на тонкую шейку, на голову, склоненную над игрушкой. И собственные мысли почему-то показались ему глупыми и грязными.

Высокий светловолосый человек отворил двери конторы. Маколи вошел, однако пробыл он там недолго. Человек записал его имя, но сказал, что сам не может нанять работника. Придется ему поговорить с О'Харой. Правда, О'Хара еще не вернулся. Его ждут не раньше обеда.

Человек сообщил ему некоторые подробности: где находится лагерь, сколько времени примерно продлится работа, что за нее платят.

Вернувшись на место ночлега, Маколи лег на землю, подложил под голову мешок и принялся думать.

- Губи хочет гулять, папа.

- Еще нагуляется, - ответил он.

Можно недурно заработать. И еды будет вдоволь. Кроме того, это перемена в жизни, оседлое житье, в каком-то смысле. Запасы их уже кончаются. А деньги с неба не падают.

- Губи говорит, что ему что-то нужно.

- Ладно. Только отведи его подальше.

В последний раз он заработал, когда ставил с одним приятелем забор. А перед этим копал ямы с двумя другими землекопами из лагеря. Хоть и нелегко было с напарниками, но при ребенке это все-таки лучше, чем ничего. Напарников же своих он видел насквозь и знал им цену.

- Губи все сделал, папа.

- Хорошо. Надеюсь, ему полегчало.

Идет, скажем, человек работать в лагерь стригалей. Стригали, разумеется, не учителя воскресной школы. Грубый народ. Но можно ли остаться приличным человеком, живя среди бандитов? Он не такой, как они. Он скорее вроде Джимми Эббота. Но отступать и пускаться в объяснения, как Джимми, не станет. Либо им это понравится, либо придется с ним примириться. Он лучше швырнет им в морду жаркое, но уступить не уступит. Он не сбежит, как Джимми. Его могут уволить, но сдаться не заставят. Он их научит уважать себя. И продержится на этой работе, сколько захочет.

Маколи в себе не сомневался. Ему столько раз приходилось туго, что он не испытывал страха перед тем, что ему предстояло. Правда, раньше он был один, вот в этом разница.

Сейчас с ним ребенок, и с этим приходится считаться. Все дело только в ребенке, нечего сказать, навязал он себе камень на шею. Нужно заботиться о ней и о себе, то есть нести двойной груз. И между собой они связаны. Стоит, например, девочке лишь испуганно вскочить ночью со сна, разбудив остальных, как начнется скандал. Вздумай он покориться, их старшой с него шкуру спустит. Припугнуть старшого, тогда, чтобы отомстить Маколи, они станут вымещать злость на девочке. Игральные кости не на месте, свеча опрокинута, девочку обвинят в том, что она ходит по баракам и подглядывает. Что-нибудь пропадет, скажут, она украла. Конца этому не будет, и ему придется за все расплачиваться, терпеть унижение, трепать себе нервы, бороться не на жизнь, а на смерть, черт бы все это побрал.

Нет, сколько тут ни думай, все упирается в ребенка, и Маколи понимал, что с затеей этой пора кончать. Ситуация была ясна и безнадежна. Он не может работать у стригалей.

- Губи хочет тебя поцеловать.

Она поднесла к его лицу игрушку.

- Забери ты от меня эту дурацкую штуку, - отмахнулся он, и игрушка упала.