Читаем Шифрованный счёт полностью

Мысль о Гюнтере появилась ещё раньше, Карл понимал, что может случиться всякое, и ему одному будет трудно: в таком рискованном деле поддержка или совет друга просто необходимы — кто знает, а вдруг придётся разыскивать Людвига Пфердменгеса даже в Южной Америке? Да и вдвоём веселее, тем более с Гюнтером — старым другом, человеком надёжным и умным.

Гюнтера Велленберга хорошо знали в швейцарских театральных кругах, меньше — зрители, что Гюнтер объяснял косностью обывателей, нежеланием и неумением подняться к вершинам современного искусства.

Велленберг стал основателем и идейным руководителем нового экспериментального театра — театра, который не имел ни денег, ни помещения и давал представления в клубах и кафе. Труппа состояла преимущественно из молодых актёров, которые работали в солидных, со сложившимися традициями коллективах, и собирались после спектаклей, чтобы огорошить посетителей ночных клубов необычайным зрелищем.

Играли без декораций, театральных аксессуаров. Гримировались, стараясь подчеркнуть все уродливое, что есть в человеке, сами писали сцены и скетчи, иногда острые, иногда с нечёткой социальной окраской — копались в тёмных закоулках человеческой души, выворачивали, чернили её, смеялись над любовью и верностью, считая себя чуть ли не революционерами, потому что зло бросали в лицо респектабельной публике, которая приходила на их ночные спектакли, все, что думали о ней, с определённой долей цинизма.

Карлу нравились поиски Велленберга, хотя он часто и не разделял взгляды друга, был умереннее. Иногда друзья ссорились, но ненадолго. Через день-другой снова сходились, потому что тосковали друг без друга, каждый чем-то дополнял другого, даже споры и размолвки приносили обоим удовольствие…

…Гюнтер сидел на своём постоянном месте — справа от входа, пил кофе и просматривал журналы. Он всегда по вечерам пил много кофе. Карл удивлялся, как может человек выпить столько и потом спать, но Гюнтер лишь смеялся и объяснял, что все равно ведёт ночной образ жизни, а до утра, когда он ложится, ещё далеко, да и вообще кофе не мешает ему крепко спать.

Карл подсел к Гюнтеру, и тот отложил журналы, посмотрев вопросительно:

— Что случилось? Мне показалось, что ты был взволнован, когда звонил. Да и сейчас не в своей тарелке.

Так всегда: Гюнтер был неплохим психологом и умел заглядывать другу в душу. Иногда это раздражало Карла, он давал отпор Гюнтеру, даже иронизировал над его попытками сразу понять и оценить человека, но не мог не отдать другу должного — Гюнтер все же знал людей, замечал их уязвимые места и умел ловко играть на человеческих слабостях. Но даже менторский тон Гюнтера на этот раз не обидел Карла. Потому что знал: сейчас он ошеломит Гюнтера, будет играть с ним как захочет, и так будет по крайней мере в ближайшем будущем.

Сознание того, что он может облагодетельствовать друга, как-то поднимало Карла в собственных глазах, и он не отказал себе в удовольствии хоть немного поинтриговать Гюнтера.

— Ты прав, — ответил, — я действительно, кажется, не в своей тарелке. Однако с наслаждением посмотрю, как вытянется твоя самодовольная рожа, когда услышишь, что скажу. Я, правда, ещё не решил, стоит ли открывать эту тайну, но если ты будешь хорошо себя вести…

Гюнтер смотрел недоверчиво, но то ли блеск глаз Карла, то ли его убеждённость и взволнованность подтверждали, что говорит правду, и Гюнтер, отставив чашку с кофе, наклонился к Карлу.

— Ну?.. — спросил кратко.

Карл не спеша закурил сигарету.

— Хотел бы ты иметь миллион?

Гюнтер засмеялся.

— Кельнер, кофе! — помахал рукой. — Миллион чего: долларов или фунтов стерлингов? Или ты хочешь подарить мне миллион швейцарских франков? Я не гордый и возьму любой валютой, даже в динарах или рупиях!

— Миллион западногерманских марок, — оборвал его Карл.

— Могу и в марках, — продолжал иронизировать Велленберг. — Прекрасная валюта, которую можно обменять в любом банке. Мечта моей жизни — миллион, я кланяюсь вам, о Ротшильд, за щедрый подарок!

— Подарка не будет, — быстро возразил Карл. — Деньги придётся зарабатывать.

— Ха! — воскликнул Гюнтер зло. — Я могу работать всю жизнь и не заработаю миллиона. Если фортуна не захочет немножко побаловать меня…

— Может быть, она тебя уже балует, — засмеялся Карл. — Не могу ничего гарантировать, но послушай… — И стал рассказывать о существовании «тройки», скрыв, откуда он узнал о ней.

От иронии Гюнтера не осталось и следа.

— Ого! — вытаращил глаза. — И сколько лежит на твоём шифрованном счёту?

Карл знал, что Гюнтер спросит об этом. Он заранее продумал все возможные повороты разговора и решил не открываться до конца.

— Тебя устраивает миллион? — сказал так, чтобы положить конец нежелательным вопросам.

— Конечно… — Гюнтер понял, что его отодвигают на задний план, но не обиделся. Подумал: на месте Карла он поступил бы так же, возможно, не дал бы и миллиона, игра стоила свеч и за сто, и за пятьдесят тысяч, даже меньше. Велленберг жадно глотнул горячий кофе, который принёс кельнер. — А откуда?..

Карл нашёл в себе силы, чтобы сказать спокойно и на первый взгляд безразлично: