Читаем Шифрованный счёт полностью

— Ну хорошо, — не настаивал полковник, — меня это интересует мало, но… — задумался, не сводя внимательного взгляда с Карла. — Однако миллион — это, может быть, не так уж много? Я слыхал, что на шифрованные счета меньше десяти миллионов не клали. Десять процентов — справедливое вознаграждение. Вы мне миллион, я вам — две цифры.

— Ого, а у вас аппетит! К сожалению, я не имею права…

— А я пошлю вас к чёртовой матери со всеми вашими паролями! — Полковник помахал пальцем перед его носом. — Забыл цифры, вас это устраивает?

— Хорошо… — подумав, ответил Карл. — Но миллион вы не получите. Четыреста тысяч марок.

Глаза полковника потемнели. Шутя толкнул Карла в бок:

— Ну, парень, мы же не на базаре.

— Да, — согласился Карл, — поэтому пятьсот тысяч — моё последнее слово. И они свалятся на вас как манна небесная.

— Договорились, — пошёл на уступку Пфердменгес. — Пойдём скрепим нашу сделку.

— Цифры? — не тронулся с места Карл.

Полковник улыбнулся и подморгнул.

— Не выйдет! — помахал пальцем перед самым носом Карла. — Я поеду с вами и назову цифры только на пороге банка, чтобы мои полмиллиона не уплыли… Пароль — пожалуйста: «Хорошо весной в арденнском лесу». Тогда мы ещё не наступали в Арденнах и не бежали оттуда… Боже мой, будто вчера моя дивизия была в Арденнах. Нам бы открыть фронт, а мы попёрлись, как последние идиоты…

Карл поморщился: перспектива совместной поездки не радовала. Ещё раз попытался отвертеться:

— Мы не имеем права терять время и завтра отправляемся обратно. Я могу дать вам какие-нибудь гарантии…

— Гарантии? — засмеялся Пфердменгес. — Я знаю, что это такое, даже самые солидные гарантии и разные там джентльменские соглашения. Завтра, говорите? Это меня устраивает, послезавтра мы будем в Европе. Вам в Европу?

— Но Леребур одолжил машину у директора фирмы «Юнион миньер».

— Пусть эта старая развалина не беспокоит вас. Мои «леопарды» доставят её назад. А мы выедем на рассвете. До первого аэропорта триста километров, оттуда долетим до Найроби, а там уже линии обслуживают европейские компании. Современные реактивные лайнеры, скорость и комфорт…

Карл подумал: через два дня он увидит Аннет. Всего через два дня! Из сердца Африки, из саванн, где охотятся не на диких зверей, а на людей, в европейский город!

Черт с ним, с Пфердменгесом, не надо обращать на него внимания, можно смотреть на него, как на надоедливую муху, — не больше.

Полковник пропустил Карла вперёд: сейчас он был воплощением вежливости:

— Пожалуйста, коктейль перед ужином…

Карл вспомнил слова полковника: «Моя профессия — убивать» — и подумал, что коктейли и вежливость не сообразуются с этими словами, что последнее является ширмой, и Пфердменгес, вернувшись сюда из Европы, станет ещё более жестоким и убивать будут ещё больше, ибо за полмиллиона марок можно приобрести не одну плантацию, а имения необходимо защищать. Таким образом, он, Карл Хаген, станет хотя и не прямым, но все же виновником убийств. Содрогнулся — ко всем чертям полковника! — но Гюнтер уже протягивал Карлу фужер с коктейлем, глядя вопросительно, и он машинально кивнул, давая знать, что дело с Пфердменгесом улажено.

Йоахим Шлихтинг стоял за длинным столом, по обе стороны которого сидели его коллеги по партии.

Карл пристроился в уголке, откуда хорошо видел Шлихтинга и других руководителей нового фашистского движения в Западной Германии. Он твёрдо знал — фашистского, хотя шло заседание руководящего центра партии, которая называлась национал-демократической.

У Шлихтинга, казалось, все было удлинённое: высокий, сухой, как кипарис, человек с продолговатым лицом и руками шимпанзе, которые, казалось, свисали ниже коленей. Длинный красноватый нос и подбородок, сужающийся книзу, ещё более сужали его. Он стоял, опираясь на длинный полированный стол — блестящая поверхность отражала его фигуру и, ещё удлинив, делала нереальной, словно не человек навис над столом, а изготовленный неудачником-мастером карикатурный манекен или кукла-гигант для ярморочного балагана.

— Мы переходим в наступление на всех участках, — говорил он, — конечная наша цель — иметь большинство в бундестаге и сформировать своё правительство, которое поведёт Германию новым путём.

Сегодня утром Карл позвонил Йоахиму Шлихтингу, отыскав номер телефона имения «Берта» в справочнике, и тот назначил ему свидание в центре Ганновера, в штаб-квартире наиболее перспективной, как он выразился, из немецких политических партий — НДП.

Эта встреча состоялась перед самым заседанием руководящего центра НДП. Услыхав, для чего назначил ему свидание Карл, Шлихтинг обрадовался и разволновался, даже расчувствовался. Он считал, что все уже погибло — и списки, и деньги, и пароль, — и надо же такое…