Читаем Шифр Магдалины полностью

При наличии визитки голубого цвета вы можете ходить где угодно, с красной визиткой — только по зданию «А», а с зеленой ваша свобода передвижения еще более ограничена. Она означает, что вам разрешается входить только в те коридоры здания «А», которые отмечены зеленой линией. Но самой унизительной была желтая визитка, означавшая, что в любые помещения управления вы имеете право входить только с сопровождением. Обычно ее выдавали представителям прессы и посетителям — то есть нештатным сотрудникам, — и ходить с ней было примерно то же, что разгуливать, повесив себе на шею колокольчик. Некоторые здешние снобы даже брезгливо отворачивались от вас, как от прокаженного.

Впрочем, присутствие очаровательной блондинки в какой-то мере компенсировало унижение, которое почувствовал Данфи, увидев желтую визитку. Когда они пошли внутрь здания, ее волосы, завязанные в «хвост», раскачивались подобно метроному, ритм которого идеально совпадал с ритмом покачивания ягодиц. Джеку, который, надо сказать, только и думал что об этом соблазнительном покачивании, пришло в голову несколько неожиданное сравнение. Очаровательная попка удивительным образом напоминала валентинку, накрытую салфеткой из твида. Созерцать ее было одно удовольствие, и, конечно, совсем не случайно ей поручают здесь сопровождение. Попроси она, он последовал бы за ней до самого ада и обратно и нисколько бы не пожалел.

Что, в общем, было близко к тому состоянию, в котором Данфи пребывал в это воскресное утро. В олимпийской системе его головную боль судьи скорее всего оценили бы только в 5,6 балла. Но чувствовал Джек себя омерзительно. На нем были та же рубашка и те же носки, что и вчера в Лондоне. Магазины откроются только в десять, а чемодан с одеждой, который ему вручили в аэропорту, был набит футболками и голубыми джинсами с дырками на коленях. Стиль явно не его. Да и дело не только в одежде. Из-за долгого напряжения глаза у Данфи стали красные, как у рака, подбородок покрывала заметная и не очень эстетичная щетина, а задняя часть головы почему-то вдруг сделалась неестественно тяжелой. Да, наверное, все-таки оценка — 5,9 балла…

Обворожительная блондинка долго вела Данфи по лабиринту бледно-голубых коридоров крыла «В», пока они наконец не подошли к маленькому столу, за которым сидел молодой охранник в черной форме с яркой тесьмой на эполетах. Он вскочил и указал на журнал регистрации в кожаном переплете.

— Пожалуйста, запишитесь… Ваши друзья уже пришли и ждут вас.

Данфи наклонился над журналом и сделал то, что его просили. Там уже стояли имена Сэма Эстергази и Майка Райнгольда, время прибытия 7.50…

Охранник повернулся к ним спиной и набрал шифр на кодовом замке. Послышался тихий щелчок, и дверь бесшумно распахнулась.

Как только она снова закрылась за ним, Данфи почувствовал себя еще хуже. Он был в безэховом помещении или, проще говоря, в сурдокамере — комнате кубической формы, без окон, залитой флуоресцентным светом и покоящейся на громадных невидимых пружинах. То, что в ней происходит, невозможно подслушать. Сурдокамера представляла собой склеп из конических пенопластовых перегородок, обитый толстенными коврами. Перегородки были расположены таким образом, чтобы поглощать и нейтрализовать любые самые незначительные атмосферные возмущения. Ни один сигнал, резонанс или эхо, от кого бы они ни исходили, от человека, механических или электронных приборов, не могли выйти за пределы этого помещения.

Так как в комнате практически отсутствовал какой-либо акустический резонанс, все, что бы в ней ни произносилось, производило впечатление глухого, пустого и фальшивого. Мертвенного… Здесь даже речь матери Терезы показалась бы лживой. Раньше Данфи никогда не приходилось бывать в подобных помещениях, хотя он и слышал о них. В большинстве посольств есть по крайней мере одна такая. А в Москве их целых три. Ему рассказывали, к примеру, что в такой комнате невозможно играть на музыкальных инструментах. Струнный квартет из Джиллиард-скул[7] попытался провести подобный эксперимент в Бюро стандартов. Уже через несколько секунд музыканты со смехом поняли, что вся их игра состоит из сплошных диссонансов.

Но Данфи было совсем не до смеха. Более того, ему сделалось почти дурно, когда, остановившись посреди «глухой» комнаты, он взглянул на парочку, которой предстояло его допрашивать.

Они сидели за длинным столом для переговоров и были удивительно… подозрительно похожи друг на друга. Невероятно высокие и столь же невероятно худые, они отличались одинаково нездоровым, сероватым цветом лица, словно долгое время провели под землей. У обоих одинаковая прическа — волосы зачесаны назад и очень коротко острижены по бокам. На обоих абсолютно черные костюмы, белые рубашки из полиэстера, черные туфли с дырочками и галстуки ленточкой с бирюзовыми боло.[8] Перед каждым стоял каталожный ящик, забитый однотипными папками. Они напомнили Данфи какую-то злокачественно разросшуюся версию «Братьев Блюз».[9] У Данфи все внутри сжалось, и он почувствовал, что едва держится на ногах.