Читаем Шевалье д'Арманталь полностью

Через минуту д'Арманталь услышал шаги капитана и шум его шпаги, славной колишемарды, стучавшей о перила лестницы. Поскольку свет пробивался только снизу, капитан, поднявшись на четвертый этаж, оказался в весьма затруднительном положении, не зная, должен ли он остановиться или идти дальше.

Покашляв самым выразительным образом и увидев, что этот призыв остается непонятным тому, кого он искал, он промолвил:

- Черт возьми, шевалье, так как вы позвали меня, вероятно, не для того, чтобы я сломал себе шею, откройте свою дверь или, по крайней мере, запойте, чтобы я мог идти на свет или на ваш голос, не то я заблужусь, ни дать ни взять как Тесей в лабиринте.

И капитан сам принялся петь во все горло.

Шевалье подбежал к двери и открыл ее.

- В добрый час! - произнес капитан, показавшийся в полумраке. - В вашей голубятне дьявольски темная лестница. Ну вот и я. Как видите, на меня можно положиться: я соблюдаю условия и не опаздываю на свидания. На башне Самаритянки пробило десять как раз в тот момент, когда я проходил по Новому мосту.

Шевалье протянул руку капитану Рокфинету, сказав:

- Да, вы человек слова, я это вижу, но входите скорее: мне важно, чтобы соседи не обратили на вас внимания.

- В таком случае я нем как рыба, - ответил капитан. - К тому же, - прибавил он, указывая на паштет и бутылки, которыми был уставлен стол, - вы нашли верное средство заткнуть мне рот.

Шевалье захлопнул дверь за капитаном и запер ее на задвижку.

- А, тайна? Тем лучше, я за тайну. Почти всегда что-нибудь да выиграешь, имея дело с людьми, которые для начала говорят вам: «Тсс!» Во всяком случае, вы поступили как нельзя лучше, обратившись к вашему слуге, - продолжал капитан, возвращаясь к своему мифологическому языку, - ибо в моем лице вы видите сына Гарпократа, бога молчания. Итак, не стесняйтесь.

- Отлично, капитан! - заметил д'Арманталь. - Потому что, признаюсь, я должен сказать вам слишком важные вещи, чтобы не попросить вас заранее о скромности.

- Вы можете на нее рассчитывать, шевалье. Когда я давал урок маленькому Равану, я видел краем глаза, как мастерски вы владеете шпагой, а я люблю храбрых людей. И потом, чтобы отблагодарить меня за услугу, не стоившую ломаного гроша, вы подарили мне лошадь, стоившую сто луидоров, а я люблю щедрых людей. Но раз вы вдвойне заслуживаете моего уважения, почему бы мне не заслужить ваше?

- Прекрасно! - сказал шевалье. - Я вижу, что мы сможем поладить.

- Говорите, я вас слушаю, - ответил капитан, приняв самый серьезный вид.

- Вам будет удобнее слушать меня сидя, дорогой гость. Давайте сядем за стол и позавтракаем.

- Шевалье, вы проповедуете, как святой Иоанн Златоуст, - сказал капитан, отстегивая шпагу и кладя ее вместе со шляпой на клавесин. - С вами невозможно не согласиться. Я готов, - продолжал он, усаживаясь напротив д'Арманталя. - Командуйте операцией, и я ее выполню.

- Попробуйте вина, а я тем временем атакую паштет.

- Правильно, - сказал капитан. - Разделим наши силы и нападем на врага по отдельности, а потом соединимся и добьем его.

И, подкрепляя теорию практикой, капитан схватил за горлышко первую подвернувшуюся бутылку, откупорил ее и, налив себе полный стакан, осушил его с такой легкостью, словно природа одарила его особым глотательным аппаратом. Но надо отдать ему справедливость: едва он выпил вино, как заметил, что напиток, с которым он позволил себе так развязно обойтись, заслуживал более почтительного обращения.

- О-о! - произнес он, прищелкивая языком и ставя свой стакан с медлительностью, исполненной уважения. - Что же это я делаю, недостойный! Я глотаю нектар, как разбавленное вино! Да еще в начале трапезы! Ах, друг мой, Рокфинет, - продолжал он, наливая себе второй стакан и покачивая головой, - ты начинаешь стареть. Десять лет назад при первой капле вина, коснувшейся твоего нёба, ты знал бы, с чем имеешь дело, а теперь тебе нужно сделать несколько проб, чтобы узнать цену вещам… За ваше здоровье, шевалье!

И на этот раз капитан, сделавшись более осмотрительным, медленно, в три приема, выпил второй стакан, прищурив глаза в знак удовольствия.

- Это «Эрмитаж» 1702 года - года битвы под Фридлингеном! - сказал он. - Если у вашего поставщика много такого вина и он оказывает кредит, дайте мне его адрес: он найдет во мне отличного клиента!

- Капитан, - ответил шевалье, положив на тарелку сотрапезника огромный кусок паштета, - мой поставщик не только оказывает кредит - моим друзьям он дает это вино даром.

- О, добрый человек! - воскликнул капитан проникновенным тоном. И после минутного молчания, во время которого поверхностный наблюдатель счел бы его столь же поглощенным оценкой паштета, сколь был он только что поглощен оценкой вина, Рокфинет, положив локти на стол и глядя на д'Арманталя с лукавым видом, сказал, не выпуская из рук ножа и вилки: - Итак, дорогой шевалье, мы состоим в заговоре, и мы, по-видимому, нуждаемся в помощи этого бедняги, капитана Рокфинета?..

- А кто вам это сказал, капитан? - прервал его шевалье, невольно вздрогнув.