Читаем Шестое вымирание полностью

Если Дженна права и записи были стерты или подправлены, это действительно имело большое значение. В этом случае последний звонок определенно был сделан кем-то из сообщников Серпри, а может быть, даже тем, кто заправлял всем этим.

– Возможно, вы дали нам новую ниточку, – сказал Пейнтер.

– Хорошо. В таком случае, если что-нибудь выяснится, я хочу, чтобы меня привлекли к делу.

На заднем плане послышалось восклицание сержанта-комендора Дрейка, подхватившего эту просьбу:

– И меня тоже!

Пейнтер знал, что эти двое горят желанием помогать, особенно после того, что случилось с собакой Дженны.

– Давайте сначала выясним, к чему это все приведет, – неопределенно промолвил он.

– Мы абсолютно здоровы! – закричал на заднем плане Дрейк. – Мы едем с вами! Даже если мне придется пропиливать себе дорогу отсюда скальпелем!

Пейнтеру была понятна эта решимость. То же самое он видел при каждой встрече в глазах у Лизы. Но иногда всей решимости в мире оказывается недостаточно. Иногда остается открытым только один путь.

И приходится принимать сложное, тяжелое решение.

20 часов 22 минуты

– Доктор Каммингс, я считаю, нам следует усыпить собаку.

Лиза порывисто обернулась к доктору Реймонду Линдалю. Директор Управления анализов и тестов американской армии, облаченный в костюм биологической защиты, склонился над клеткой из нержавеющей стали, в которой находилась лайка.

Никко лежал на боку, учащенно дыша, с подсоединенной капельницей. Собаке ввели легкое снотворное, чтобы успокоить ее, вместе с противорвотным средством и целым коктейлем антивирусных препаратов.

И тем не менее собака продолжала угасать.

– Он страдает, – продолжал Линдаль, выпрямляясь и поворачиваясь к Лизе лицом. – Мы сделаем доброе дело. И при нынешнем уровне инфицирования вскрытие поможет нам лучше понять характер болезни на ранней стадии. Это редкая возможность.

Леза постаралась сохранить голос ровным, несмотря на вскипевшее в груди возмущение.

– Мы сможем узнать не меньше, наблюдая за клиническими симптомами собаки, изучая ее отклик на различные терапевтические методы лечения.

Линдаль закатил глаза.

– До тех пор пока мы не поймем лучше, с чем имеем дело, любая терапия будет блужданием впотьмах. Это будет лишь бесполезная трата времени и сил.

Лиза встала перед ученым, загораживая собой клетку с Никко.

Линдаль вздохнул.

– Доктор Каммингс, мне бы не хотелось приказывать вам. Я надеялся, что вы прислушаетесь к голосу разума.

– Я не буду выполнять ваши приказы.

Директор УАТ смерил ее взглядом.

– Военное командование наделило меня всеми полномочиями. К тому же я полагал, что вы хотите сделать все возможное, чтобы помочь своему брату.

Услышав такое обвинение, Лиза ощетинилась.

– В том, что вы предлагаете, нет ничего человечного и гуманного.

– Напрасно вы позволяете сентиментальным чувствам влиять на ваши профессиональные суждения, – возразил Линдаль. – Наука по своей сущности должна быть беспристрастной.

– Если только меня не выведут из лаборатории силой, я никому не позволю усыплять моего пациента!

Решение судьбы Никко было прервано шипением открывающейся двери шлюзовой камеры. В лабораторию вошел ведущий вирусолог Эдмунд Дент в сопровождении специалиста по генетике доктора Генри Дженкинса, взъерошенного двадцатипятилетнего вундеркинда.

Судя по выражению лица Эдмунда, скрытого маской, у него были плохие новости.

– Я хочу, чтобы вы услышали это от меня, – начал вирусолог. – Мы получили результаты последних анализов, взятых у вашего брата.

Лиза почувствовала, как у нее внутри все оборвалось, и вместе с тем ощутила определенное облегчение, предположив, что хочет ей сообщить Эдмунд. Она уже давно ждала развязки.

– Хотя мы до сих пор не находим в крови Джоша активного присутствия вирусов, что является хорошим знаком, мы прокрутили в центрифуге последний образец его спинномозговой жидкости.

Эдмунд жестом предложил своему коллеге подойти к компьютеру. Генри загрузил историю болезни Джоша. На экране быстро промелькнула фотография, переснятая с водительских прав, – лицо Джоша было улыбающимся, загорелым после недавней экспедиции в горы.

При взгляде на нее у Лизы сжалось сердце.

Но на экране уже был снимок, сделанный с помощью электронного микроскопа.

На нем был виден плотный сгусток вирионов, выделенный из осадка спинномозговой жидкости Джоша, прокрученной в мощной центрифуге. К этому времени Лиза уже без труда узнавала характерную форму врага.

Ей никак не удавалось сопоставить улыбающееся лицо брата на фотографии с тем ужасом, который сейчас был выведен на экран. У нее навернулись слезы. Она не могла говорить.

Эдмунд почувствовал ее состояние.

– Мы считаем, распространение заболевания замедлилось, поскольку вирусу пришлось совершить путь по пучку нервов в ноге Джоша до центральной нервной системы. Тем же самым путем распространяется вирус бешенства. Возможно, это также объясняет, почему мы до сих пор не обнаруживаем присутствия в крови активных вирусов и почему потребовалось так много времени, чтобы обнаружить их присутствие.

Генри объяснил значимость этого обстоятельства: