Читаем Шестое чувство полностью

Шестое чувство

Закат из золотого стал, как медь,Покрылись облака зеленой ржою,И телу я сказал тогда: ОтветьНа все, провозглашенное душою.И тело мне ответило мое,Простое тело, но с горячей кровью:Не знаю я, что значит бытие,Хотя и знаю, что зовут любовью.Люблю в соленой плескаться волне,Прислушиваться к крикам ястребиным,Люблю на необъезженном конеНестись по лугу, пахнущему тмином.И женщину люблю… когда глазаЕе потупленные я целую,Я пьяно, будто близится гроза,Иль будто пью я воду ключевую.Но я за все, что взяло и хочу,За все печали, радости и бредни,Как подобает мужу, заплачуHeпоправимой гибелью последней.

III

Когда же слово бога с высотыБольшой Медведицею заблестело,С вопросом – кто же, вопрошатель, ты? —Душа предстала предо мной и тело.На них я взоры медленно вознесИ милостиво дерзостным ответил:– Скажите мне, ужель разумен пес,Который воет, если месяц светел?Ужели вам допрашивать меня,Меня, кому единое мгновеньеВесь срок от первого земного дняДо огненного светопреставленья?Меня, кто, словно древо Игдразиль,Пророс главою семью семь вселенныхИ для очей которого, как пыль,Поля земные и поля блаженных?Я тот, кто спит, и кроет глубинаЕго невыразимое прозванье:А вы, вы только слабый отсвет сна,Бегущего на дне его сознанья!

Канцона первая

Закричал громогласноВ сине-черную соньНа дворе моем красныйИ пернатый огонь.Ветер милый и вольный,Прилетевший с луны,Хлещет дерзко и больноПо щекам тишины.И, вступая на кручи,Молодая заряКормит жадные тучиЯчменем янтаря.В этот час я родился,В этот час и умру,И зато мне не снилсяПуть, ведущий к добру.И уста мои радыЦеловать лишь одну,Ту, с которой не надоУлетать в вышину.

Канцона вторая

И совсем не в мире мы, а где-тоНа задворках мира средь теней,Сонно перелистывает летоСиние страницы ясных дней.Маятник старательный и грубый,Времени непризнанный жених,Заговорщицам-секундам рубитГоловы хорошенькие их.Так пыльна здесь каждая дорога,Каждый куст так хочет быть сухим,Что не приведет единорогаПод уздцы к нам белый серафим.И в твоей лишь сокровенной грусти,Милая, есть огненный дурман,Что в проклятом этом захолустьи,Точно ветер из далеких стран.Там, где все сверканье, все движенье,Пенье все, – мы там с тобой живем,Здесь же только наше отраженьеПолонил гниющий водоем.

Подражанье персидскому

Перейти на страницу: