— Старина Ник, — пропел он, кривя губы в сардонической усмешке, — уже слишком стар, чтобы играть с женщинами в бирюльки.

Линдси захотелось остаться и убедить его в том, что он не прав. Вот уж действительно — пакет с леденцами! Ей захотелось сказать ему, что он городит чепуху. Но тут ее врожденная честность и внутренний голос подсказали ей, что он, скорее всего, говорит правду. К тому же не мешало бы последовать его совету идти домой, пока он в состоянии ее отпустить. Неужели такой человек, как он, может утратить контроль над собой? Да нет, он просто потешается над ней. Она провела языком по внезапно пересохшим губам. Но если это правда, ей тем более не стоит искушать судьбу!

Едва удержавшись от едкого замечания, готового сорваться с ее губ, Линдси наскоро пожелала Нику спокойной ночи и выбралась из машины. Оказавшись на улице, она почти побежала, словно сам дьявол преследовал ее по пятам, и сбавила ход только у двери своей квартиры.

Ночь выдалась теплой, но, даже будь иначе, она все равно ворочалась бы без сна в своей постели, обливаясь потом. Жар, охвативший ее тело, шел откуда-то изнутри; казалось, это голос неутоленного и затаенного желания. Тонкая ткань ночной рубашки прикрывала ее разгоряченное тело, хранившее воспоминания о недавних ласках. Губы горели, словно наяву ощущая властное и мягкое прикосновение его губ. Она невольно приоткрыла рот, словно навстречу его языку — влажному и чувственному. Не выдержав этой изощренной пытки, она зарылась лицом в подушку, пытаясь таким образом отделаться от мучившего ее наваждения и ругая себя последними словами за то, что позволила себе потерять голову. Ее мучил стыд, но еще сильнее — охватившее ее ощущение физической неполноценности, позволившей ей пасть так низко. Раньше она подсознательно пыталась обмануть голос плоти, а теперь пришла пора расплачиваться. Ник был прав, когда сказал, что она желала его ласк, его любви… Каждая клеточка ее тела была сейчас охвачена сладострастной пыткой. Она была слишком возбуждена и душевно и физически и никак не могла расслабиться. Тем временем где-то в нижней части тела, чуть пониже живота… точно сказать сложно… под воздействием охвативших ее чувств она ощутила что-то вроде спазма. Она почувствовала какую-то щемящую боль, которую, пожалуй, так и не удастся унять до тех пор, пока…

Глава 5

— Рада видеть тебя, Линдси. Только утром я подумала, что чье-нибудь общество мне не повредит, а ты взяла и пришла! Наверное, мне очень этого хотелось, — говорила Кэти, от души радуясь приходу подруги и гостеприимно увлекая ее в дом. По мнению Фила, дом был маленький и тесный, но даже в нем Кэти и четырехлетняя Стефани выглядели затерянными и одинокими.

— Нужно бы навещать тебя почаще. Это моя вина. — На самом деле Линдси считала, что для проявления дружеского участия в судьбе Кэти вполне достаточно одного прихода в неделю и телефонных звонков в остальные дни. Впрочем, Кэти, видимо, придерживалась того же мнения.

— Ты ведь очень занята, и вряд ли мне можно рассчитывать на большее. Но знаешь, когда не работаешь, время тянется так медленно!

Уловив ворчливые нотки в голосе невестки, Линдси нахмурилась и сказала:

— Есть действенный способ разогнать скуку. Почему бы тебе не устроиться на работу?

— К чему мне это? Я, конечно, не могу, в отличие от некоторых, сорить деньгами напропалую, но на то, чтобы сводить концы с концами, хватает.

— Но я говорю не о деньгах, а о душевном равновесии.

Кэти иронически усмехнулась и выложила свой дежурный козырь:

— Неужели ты считаешь, что мне не хочется работать, общаться с людьми, оказаться в гуще событий? Но мне нужно думать о Стефани, она еще совсем маленькая. Будь Фил жив, все было бы по-другому… Неправда, что дети все быстро забывают, во всяком случае, не Стефани. Уже два года прошло, а она скучает по отцу. Допустим, я устроюсь на работу, передам ее на попечение чужого человека. И что из этого выйдет? Бедняжка и так одинока и беззащитна.

На этот счет у Линдси была своя точка зрения. В глубине души она считала Стефани вовсе не такой ранимой, как казалось Кэти. Возможно, девочке и правда не хватает отца. Но Фил для Стефани, по мнению Линдси, — не более чем фотография в серебряной рамке: ведь ей исполнилось всего два года, когда его не стало. Что может запомнить ребенок в таком возрасте?

После смерти Фила Кэти замкнулась в себе, прекратив всякие отношения с их общими друзьями, которые, по ее словам, будили в ней грустные воспоминания, доставляли лишнюю боль. Тогда почему бы ей не найти новых друзей? Если она пойдет работать, они наверняка появятся.