Читаем Шесть дней на Хеленос полностью

Сотрудники лаборатории делали вид, что ничего не произошло, однако желающих оставаться наедине с профессором сильно поубавилось. По решению суда Струве раз в неделю посещал психиатра. Врач назначил ему таблетки, которые Эдвард принимал, если находил их под рукой. Про Мириам он забыл сразу, как только вышел из зала заседаний Дворца правосудия.

О катастрофе на Хеленос сотрудникам Струве сообщил коллега – молодой биоинформатик Вилкул Стадлер. Его недавно включили в штат лаборатории. Талантливый математик и, по совместительству, робототехник, взял на себя систематизацию огромного объёма данных, необходимых для разработки модели включения вириона-убийцы в биологический блок правительственной программы терраформирования.

Обсудив произошедшее на Хеленос, учёные пришли к единому мнению, что рано или поздно выяснять причину неудачи придётся им. Другие лаборатории в этом направлении не работали. Следовало понять, где был сбой в, казалось бы, стройной программе зачистки опасных микроорганизмов при подготовке планеты к заселению колонистами. То, что патоген просто вовремя не отследили и не уничтожили, всем казалось очевидным. Никому и в голову не пришло, что бактерия могла иметь искусственное происхождение.

Так и случилось. В один прекрасный день на пороге лаборатории появился правительственный курьер, который привёз контракт на изучение патогена и, собственно, сами образцы в герметичном стальном контейнере, доставленные на Землю с помощью специального автоматического биозонда «Парацельс». Соблюдая повышенные меры безопасности, биоматериал отправили на исследования, где посеянный в чашку Петри, он за два дня дал шикарный газон какого-то нового, неизвестного ранее штамма микоплазмы. Струве нарёк бактерию Mycoplasma helenae и приступил к изучению её генома.

На третий день возни с ДНК учёный заметил странную последовательность расположения нуклеотидных* триплетов в цепочке. Каждый из них обозначал букву латинского алфавита. Струве не поверил своим глазам, когда прочёл в геноме скрипт с приветствием: «Привет с планеты Хеленос». Профессор оторвал взгляд от микроскопа, встал из-за стола, взял пальто и вышел. Психиатр рекомендовал Струве больше ходить в минуты волнения, гасить нервную энергию механически.

Командую Иви: «Гагарин». Ни к чему окружающим знать, что мой малыш умеет принимать другие формы. Бодрым шагом движемся в северное крыло. Комната N-1, кабинет руководителя. На дверное окошко Струве изнутри опустил шторку. Есть что скрывать? Из вежливости стучу, слышу в ответ: «Входите». Входим, раз приглашают. Струве за столом.

– Профессор, начнём с главного. Предъявите свой пистолет.

Струве тянет на себя выдвижной ящик стола, запускает руку внутрь, роется и достаёт на свет божий азотно-лучевой Kimber Warrior NF3.

– Стоп, доктор, дайте-ка, я сам.

Аккуратно, чтобы не смазать отпечатки, беру у Струве пистолет. Машинка старенькая, но надёжная. Лет пятьдесят назад её активно использовали в полиции и спецназе. Луч с температурой 600 °C прожжёт в тушке хорошую дырку*, но не такую огромную, как у бедолаги Дарина. Нюхаю пистолет. Как бы смешно это ни выглядело, но устойчивый запах плесени должен подтвердить мою догадку. Так и есть, заряд трифторида азота, этиленовый запал.

– Иви, прими, проверь, – командую роботу, а сам осматриваю кабинет.

Вокруг ничего особенного, за исключением одного. В углу стоит внушительных размеров клетка с шимпанзе. И в руках у неё… планшет. Несколько неожиданно, как по мне.

– Доктор, а разве лабораторные животные не должны содержаться отдельно?

– Миринда скучает в одиночестве. Я взял её сюда для наблюдения.

Пока отмечаю, что это обезьяна пристально наблюдает за происходящим, отложив планшет. Честно говоря, не силён в повадках приматов, но взгляд животного какой-то уж больно осмысленный. Такое чувство, что вот-вот что-то скажет. Профессор несколько напряжён, тоже внимательно наблюдает за мной, пока я осматриваю кабинет, а Иви разбирается с оружием – снимает отпечатки, запускает в ствол палец-щуп с камерой.

Собственно, кроме простенького письменного стола с приставным столиком для совещаний и нескольких стульев осматривать нечего. Да вот в углу ещё небольшой стеллаж. На нём склянки, чашки Петри с каким-то засохшим дерьмом. На столе сенсорная клавиатура, речевой адаптер для надиктовки текстов. Прозрачный кристалл монитора отсвечивает голубым в режиме ожидания. Системник, очевидно, в другом месте.

– Это ваш рабочий компьютер?

– Да, – отвечает Струве.

– Где накопитель информации?

– Там, где ему и положено – в серверной. У нас беспроводная сеть.

– Кто отвечает за работу компьютеров?

– Отвечал Стадлер.

– Сообщите мне логин и пароль для входа.

– Struve, Mycoplasmahelenae. Без пробела. Всё на латыни. Вы разбираетесь в микробиологии?

– Доктор, нет ничего такого, что создано человеком, с чем не мог бы разобраться другой человек. – Отлить бы эти слова в граните, думаю я с усмешкой.

– Ну-ну.

– У кого ещё есть пароль и логин от вашего компьютера?

– Ни у кого.