Читаем Шерше ля фарш полностью

— Завидую ему, — сказала я честно. — Надеюсь, у организаторов это были не последние деньги, и они заплатят скромный гонорар нашему рекламному агентству?

— А они еще не заплатили? — заволновался Веник.

— Кажется, нет, — ответила коварная я. — Позвони Заразе, спроси у нее.

Я посмотрела на Зару Рафаэловну, пытаясь по ее внешнему виду определить, перебил ли порывистый Веник ночной сон и ей тоже. Похоже, не перебил: Зараза выглядела свеженькой, как культивированный вирус.

— Нет, не возьму я ваш мед, — сказала я.

— Почему?

— Потому что его сделали неправильные пчелы, — просуфлировал мне внутренний голос.

Зараза посмотрела на меня, как злобный мальчик на корчащегося под его ногой червяка — без всякой жалости и с отстраненным интересом: сколько, мол, еще это ничтожное существо продержится?

— Ни за что не возьму! — повторила я.

— Совсем-совсем ни за что? — ушлая Зараза сменила тактику. — А за сто долларов?

— За сто долларов?

Я посмотрела на корзину, срочно производя ее переоценку.

Вообще-то ручная кладь в экостиле — это даже модно. А бант по цвету гармонирует с моим головным убором.

И все же…

— Нет, за сто долларов не возьму, — решила я. — За сто пятьдесят, так и быть, согласна.

Зараза, что удивительно, не стала торговаться. Наоборот, даже снизошла до похвалы:

— Растешь в моих глазах!

И она тут же отдала мне баксы, которые явно приготовила заранее.

Знает меня, понимает, что я не безропотная Трошкина и за спасибо почтовым голубем-тяжеловозом работать не стану!

Оделив меня денежками, Зара Рафаэловна кому-то позвонила и деловито отчиталась:

— Я все устроила, мед к вам летит, встречайте. Девушку зовут Инна Кузнецова, она высокая фигуристая блондинка с длинными волосами, в руке у нее корзинка, на голове красная шапочка.

— Бандана, — поправила я, но Зараза меня не услышала.

Я спрятала в сумочку выданные мне доллары, взяла корзинку и пошла на досмотр.

Полет прошел спокойно и не без приятности.

Правда, меня разочаровало бортовое питание — пассажирам предложили только сок, тогда как я рассчитывала хотя бы на горячий кофе с печенькой. Перед отлетом, торопясь и нервничая, я не позавтракала, и желудок, привыкший к регулярному трехразовому питанию в папулином фирменном стиле «От пуза», выражал недовольство суровым бурчанием.

— Лучше переспать, чем недоесть, — с намеком подсказал мне внутренний голос.

Но я знала, что не усну в самолете.

Чтобы успокоиться и расслабиться, я расстегнула привязной ремень, развязала декоративный кушак комбинезона и провела небольшую приятную СПА-процедуру.

Заботливая бабуля перед отлетом преподнесла мне подарочек — какую-то необыкновенную головную щетку с резервуаром, наполненным травяным отваром на термальной воде. С виду-то это была щетка как щетка, но зубцы, торчащие из ее пухлого резинового пузика, на самом деле являлись полыми трубочками, по которым при надавливании на щетку прямо к коже головы поступал полезный отвар.

— Я знаю, Дюша, ты всегда нервничаешь в самолетах, — сказала мне родная старушка. — Так вот, как только почувствуешь, что у тебя разболелась голова или просто повысилась тревожность, сразу же бери эту щетку и причесывайся минут пятнадцать, а лучше полчаса, и все пройдет. Массаж улучшит кровообращение и снимет мышечные спазмы, а отвар подпитает корни волос. Обещаю тебе, ты свои волосы просто не узнаешь!

— И откуда же такое диво дивное? — спросила я, повертев в руках чудо-щетку.

— Из интернет-магазина, вестимо! — ответила продвинутая бабуля. — Я заказала сразу три штуки, одной сама уже пользуюсь и очень, очень довольна!

Не верить бабушке оснований не было — она человек чести и никогда не врет, хотя запросто может схитрить.

Правда, та же бабуля, в свое время настойчиво прививая мне хорошие манеры и знание этикета, утверждала, что причесываться на глазах у других людей неприлично, но я решила, что данный конкретный случай можно считать исключением.

Во-первых, никто на меня не смотрел, потому что мой сосед по ряду — пацан лет десяти — самозабвенно рубился в игру на смартфоне, а его папочка похрапывал.

А во-вторых, я же сидела у иллюминатора, а девица, причесывающая у окошка русу косу до пояса — это же классика родного фольклора! Можно сказать, обычай, освященный веками!

Чесалась я долго, вдумчиво, любуясь волнистыми облаками и постепенно успокаиваясь.

Полностью расслабиться мешал только пассажир, сидящий позади меня: сначала он беспокойно возился, толкая мое кресло коленками, а ближе к концу полета начал невнятно бормотать. Слова звучали неразборчиво, но интонация была отчетливо тревожная, и я подумала, что мне грех жаловаться на авиафобию, у меня она крайне слабо выражена. Человек вот с полчаса уже молитвы бормочет, как заведенный, и никак не успокоится! Наверное, истово верит в дурные приметы, а место-то у него в тринадцатом ряду…

Трошкина, которая в свое время работала в психоневрологическом диспансере, много чего интересного рассказывала о тамошних обитателях, и от нее я узнала, что даже есть такая болезнь — трискаидекафобия. Это паталогическая боязнь тринадцатого числа.