Читаем Шершавые вирши полностью

Шершавые вирши

Ловля слов позвонче, попевучейНам мешает на людей глядеть.В поисках изысканных созвучийМожно от восторга обалдеть.Говорят, мы рождены в сорочке,Потому и все нам трын-трава.Знай, нанизывай на строчку строчкуХмелем отдающие слова.Но не стоит забывать и это:Творчество для нас не чепуха —Бессердечнее любви поэтаВопль уже зачатого стиха.

1933 Pärnu

«Драчливы и злы, как голуби…»

Драчливы и злы, как голуби,Которым кидают зерна,Готовы мы кулаками голымиДруг другу по скулам дернуть.Но стоит исполниться воздушномуЗамку житейского уюта —Мы станем несносно добродушными,Забыв и Каина и Иуду.И будут довольны на небе,Внимая мирным аккордам,И только одержимый маниейСплюнет и вспомнит чорта.

1933 Pärnu

«Настали годы новой эры…»

Настали годы новой эрыС девизом яростным: банзай!Становятся тупыми нервы,Осоловелыми глаза.Пускай постится хилый ГандиПора пришла мечей иных.Уже солдатскими шагамиЗатоптан пепел мирных книг.Печальный духоборец БуддаЯвляться в плоти пересталИ больше никогда не будетПришествий кроткого Христа.

1933 Pärnu

"Я совсем усталый странник…"

Я совсем усталый странникПо тропинкам пыльным слова,Сплю без ярлыков охранныхНа базарах света злого.Знаю я, что все лишь случайИ что нет чудес без боли,Никогда не станет лучше,Никогда не будет воли.Но среди гнилых предместий,Где унылы песен звуки,Сказку о вселенской местиЯ начну творить со скуки.

1933 Pärnu

"Я с Христом здороваюсь издали…"

худ. Карлу Буриану. Вена

Я с Христом здороваюсь издалиИ в ссоре с Его Отцом,А молюсь китайскому идолуС неистово злым лицом.Он глазеньем своим пронзительнымСжигает мозги людейИ чуют угрюмые зрители,Что нет ничего нигде.Не уйти из святой покойницкой.Я знаю: нет новых вех,А за мной в темноту погонитсяЕго неприятный смех.

1933 Pärnu

"Я не прочь признать грехопаденье…"

Я не прочь признать грехопаденье,Как завязку главного узла.Продал дьявол Евочке без денегБожье дерево добра и зла.Все свершилось в час злосчастный разом: —Мир стал жертвой рока и сивилл,А неукротимый робот — разумЧеловечью прыть закабалил.И с тех пор Земле, всеобщей маме,С рельс казенных больше не сойти,И нельзя ни словом, ни томамиОправдать нелепого пути.

1933 Pärnu

"Неизвестно — кому молиться…"

Неизвестно — кому молитьсяИ какие мямлить слова:Потускнели сонные лицаНевеселого божества.Все туманней новые весныИ отчетливей скучный путь.Примирись лучше с жизнью постнойИ о счастьи совсем забудь.Ничего нет — один обычайИли похоть: существовать.Не побрезгав мелкой добычей,Сядет смерть на мою кровать.

1934 Pärnu