Читаем Шепот полностью

– Мы не можем заставить Вещих говорить против их воли, даже самые обычные слова. Это – один из самых главных запретов, – говорит Кида. – Требуется невероятная сила, чтобы прорваться сквозь естественные защитные механизмы другого Вещего. – Она снова качает головой. – Я не знала никого ни в проекте «Генезис», ни в проекте «Исход», кто умел бы такое.

Ну хоть какое-то облегчение.

– Ты все еще переживаешь, – замечает Кида, и я снова бросаю на нее взгляд. Это я зря. Она тут же наклоняет голову набок и велит мне: – Скажи нам свое настоящее имя.

Я вижу вспышку и чувствую, как меня накрывает волна гипноза. Я знаю, что должна открыть рот и ответить, но что-то меня останавливает. Какой-то голос у меня в голове нашептывает, что я вовсе не обязана подчиняться, что я могу просто проигнорировать вопрос. Все в моей власти. И я прислушиваюсь к этим словам, потому что благодаря им чувствую себя в безопасности. Когда звучит тихое «Ясность» и вспыхивает новый огонек, я часто моргаю и обращаю изумленные глаза на Киду.

– Поняла, о чем я говорила? – Та улыбается краешком рта. – Естественные защитные механизмы в действии.

Я тоже улыбаюсь Киде. Надеюсь, она поняла, что я благодарна ей, ведь Кида смогла немного меня успокоить.

Энцо продолжает рассказ, и я снова переключаю внимание на него:

– Последняя категория – это Вещие с даром воздействовать на эмоции. Они могут манипулировать чувствами других людей, делать их счастливыми, грустными, злыми, смущенными и так далее. Некоторые могут сделать комплимент и польстить так тонко, что ты уже никогда больше не будешь сомневаться в себе. А могут и наоборот.

Я не в восторге от мысли, что кто-то может так легко влиять на мои чувства, но я не успеваю дать волю мрачным мыслям, потому что Энцо продолжает:

– Я как раз из таких. Я умею поощрять других людей, мотивировать их и вдохновлять.

Его глаза поблескивают, и я чувствую внезапную тяжесть в груди. Готовлюсь к тому, что он скажет дальше.

– Не думаю, что тут нужна демонстрация, потому что с первого дня нашей встречи я только и делал, что Вещал, – признается Энцо без капли смущения. – Я побуждал тебя любить тренировки сильнее, чем ты полюбила бы их в обычном состоянии.

Вот оно что.

Я думала, что они нравятся мне, потому что позволяют хотя бы чуточку контролировать мою ограниченную жизнь. А теперь оказывается, что и эти чувства были ненастоящими.

Он меня побуждал.

Вот ведь гов…

– Эй, ну сработало же! – врывается в мои мысли Энцо, очевидно, заметив, что я рассердилась. – Ты стройнее Чудо-Женщины, да и дерешься будь здоров. Потом еще спасибо мне скажешь.

Он только что лишил меня последней отдушины. Какое уж тут спасибо?…

Вард снова покашливает, и Энцо понимает, что пора поторапливаться.

– Такие дела. – Он зажимает рану рукой, и я невольно смягчаюсь, но совсем чуть-чуть. – Вот мы какие. Мы, конечно, чуваки талантливые, но есть немало других Вещих. – Он указывает на стену, за которой скрывается гигантский зал. – Эти ребята могут заставить тебя поверить в самую несусветную брехню, могут управлять животными, убедить тебя в том, что ты – главный герой выдуманной истории, и много чего еще. И это – лишь часть тех способностей, которые мы видели.

Я даже не знаю, как переварить сказанное. Может, я не такая, как они? Потому что… я не попадаю ни под одну из перечисленных Энцо категорий. Физическая, ментальная, эмоциональная… а есть какие-нибудь другие категории?

– В рамках каждой категории у Вещих есть сильные и слабые стороны. Но так или иначе все мы ограничены в употреблении слов, – продолжает Энцо. – Есть только один вид Вещих, сила которых безгранична. Их называют…

– Творцами, – вмешивается Вард, пристально глядя на меня. Меня пробирает холодок. – Творцы сильнее всех, и у них нет никаких слабостей.

Энцо кивает.

– Они не попадают ни под одну из категорий, потому что могут буквально все. Единственные Вещие, которые могут сравниться с ними по силе, – это Разрушители, но их уже не осталось. Но даже им не под силу одолеть Творцов, потому что те могут делать что угодно с любыми словами. Могут создавать невообразимые вещи, делать невозможное возможным. Творцы – универсальное оружие.

Универсальное оружие. Универсальный монстр. Точнее не скажешь.

– А еще они – шизики, одержимые властью, – усмехается Крюк.

В глубине души я слегка удивляюсь, что Резак, пугающий, утыканный железяками парень, способный причинять неизмеримую боль другому при помощи одного слова, имеет наглость называть кого-то психом.

– Может, да, а может, и нет, – говорит Энцо, пощипывая свою повязку. – В наших архивах есть записи только об одном Творце, но он умер десять лет назад, так что теперь это все уже неважно.

– Да и после всего случившегося… – Кида непритворно вздрагивает. – Неважно, универсальное оружие, не универсальное, такая мощь… – Она трясет головой, пытаясь избавиться от какого-то неприятного воспоминания. – Без них лучше.

Я все еще чувствую на себе взгляд Варда, но не хочу смотреть на него. Просто жду, когда он сам заговорит.