Читаем Шепот полностью

– Итан, Айзек, вам что, нечем заняться? Обязательно воровать у сестры игрушки? Быстро отдайте куклу и извинитесь.

Мальчики не торопятся слушаться. Женщина подступает ближе и повторяет, но уже тише:

– Отдайте. Живо.

Айзек тут же извиняется, Итан тоже бормочет что-то и возвращает куклу. Малышка Эбби обхватывает куклу ручонками, подбегает к матери и прячется за ее ногами.

– Дети, быстро в дом! – командует женщина. – Вы же знаете, что в коридорах играть нельзя. О чем вы вообще думали?

Она отворачивается, чтобы загнать ребятишек обратно в комнату, и тут они наконец замечают меня. Детям просто интересно, кто я такая, но реакция их матери намного серьезнее. Мне знакомо это выражение. Чистый, неподдельный страх.

Она буквально заталкивает детей внутрь и захлопывает за собой дверь. У меня же такое чувство, будто мой бесцветный, мрачный мир на секунду озарила радуга. Когда я увидела людей – обычных, нормальных людей, – во мне что-то вспыхнуло, какая-то искра. Воспоминания. Чувства. Отзвук давным-давно позабытой жизни. И вот она снова ускользнула от меня, скрылась за очередной дверью.

– Пошли, – ворчит охранник, сжимающий мою руку.

И все, как будто и не было всей этой красоты.

Мы идем еще несколько минут, пока не упираемся в очередной конец коридора, но на этот раз видим открытую дверь. Второй охранник стучится, затем командует: «Заходим!» – и манит нас за собой.

Мы заходим в какой-то кабинет. Никаких украшений на стенах, никаких дипломов в рамках или фотографий. Даже книжного шкафа нет. Комната очень функциональная, но совершенно безликая. В центре на самом видном месте стоит гигантский стол из красного дерева, но даже на нем не хватает привычного для таких столов беспорядка. Никаких раскиданных бумаг, раскатившихся во все стороны ручек, даже кофейной кружки нет. Единственное, что нарушает безмятежную древесную гладь, – это сенсорный планшет, источающий мягкий свет.

Меня охватывают мрачные предчувствия. Я отворачиваюсь от планшета и тут же встречаюсь взглядом с человеком, который сидит за столом.

– Джейн Доу.

Голос у него такой же холодный, как и волосы, слегка тронутые сединой. Оценивающий взгляд скользит по моей растрепанной прическе и голым ногам. Он слегка наклоняет голову, и у него на скулах вздуваются желваки. Он ждет от меня ответной реакции. Но я не знаю, был ли это вопрос или утверждение. Так или иначе, я не вижу смысла отвечать ему. Он ведь ошибается. И в то же время нет.

Он смотрит на меня в пульсирующей тишине. Я не отвожу взгляда, хотя и хочется. Что-то подсказывает мне: это очень важно – выдержать его взгляд.

В конце концов он кивает и поворачивается к моим охранникам:

– Отпустите ее. И оставьте нас.

Охранник, который держит меня за руку, ужасно удивлен. Он сомневается.

– Но, сэр…

– Это приказ.

Хватка тут же ослабевает. Второй охранник снимает с меня наручники.

Я прижимаю руки к груди и потираю запястья. Охранники отступают назад и закрывают за собой дверь. Только после этого пепельный человек поднимается и медленно подходит ко мне.

Он выше, чем я думала, и, несмотря на цвет волос, морщинок на его лице почти нет, а значит, он намного моложе, чем мне показалось вначале. На нем безупречный деловой костюм, под пиджаком виднеется сапфирового цвета рубашка, застегнутая под самый подбородок. Галстука на нем нет, но все равно странно, что он не носит стандартную униформу «Ленгарда». Я не единственный человек здесь, который обязан соблюдать строгий дресскод. Одежда у тех сотрудников, с которыми я обычно пересекаюсь, четко разграничена по цвету в соответствии с их должностями. Охранники носят серое. Врачи, ученые и прочие специалисты носят девственно-белое. Тренеры по физической подготовке – коричнево-бежевое. В этих стенах не живут яркие краски и приятные оттенки. Но эта сапфировая рубашка… она просто завораживает меня.

Хотя лучше бы я смотрела не на его одежду, а на него самого. Не успеваю я и глазом моргнуть, как этот человек уже стоит прямо передо мной.

– Джейн Доу, – повторяет он.

Я все так же молчу.

– Я ждал этой встречи.

Очень хочется спросить, почему он ее ждал. Но я продолжаю хранить молчание.

– Я так понимаю, настоящее имя ты мне не скажешь?

Судорожный вздох – мой единственный ответ. Мне так давно не задавали этот вопрос, так давно не пытались узнать, кто же я на самом деле.

– Нет? Так ничего и не скажешь?

Он ждет. Ему не нравится, что я молчу, но единственное, что выдает это недовольство, – легкое напряжение, сковавшее черты его лица.

– Что же, полагаю, в таком случае мне придется называть тебя «Джейн». Пока что. Меня зовут Рик Фэлон.

Он протягивает мне ладонь. Я смотрю на нее с трепетом.

Рик Фэлон. Я слышала, как охранники упоминали это имя. Да, я знаю, кто он такой.

Маверик Фэлон.

Директор Фэлон.

Глава «Ленгарда».

– Я понимаю, что ты уже давно здесь, но нормы человеческого общения не сильно изменились за это время, – говорит Фэлон, многозначительно поиграв в воздухе пальцами.

Я совершенно сбита с толку. Медленно протягиваю руку и вкладываю в капкан его ладони для неожиданно крепкого рукопожатия.