Но тут же прикусил язык. Было проще объяснить это так, чем вдаваться в подробности, но правда заключалась в том, что, помимо той финальной ночи, я вообще-то не помню, чтобы отец когда-нибудь поднимал руку на нее или на меня. Пил – да, хотя на самом-то деле в то время я этого до конца не понимал; просто знал, что он постоянно был на что-то зол, что целыми днями где-то пропадал, что денег не хватало, что родители жестоко ссорились. И хорошо помню обиженное возмущение и горечь, которые он буквально излучал – висящее в воздухе чувство угрозы, словно что-то плохое могло произойти абсолютно в любой момент. Помню, что был испуган. Но настоящее рукоприкладство – это, пожалуй, преувеличение.

– Жаль это слышать, – сказала Карен.

Я опять пожал плечами, чувствуя себя окончательно неловко.

– Спасибо. Но да, действительно было странно увидеть его. Я помню отца, конечно, но он не такой, каким был. Теперь он не похож на пьянчугу. Все его манеры, похоже, совершенно переменились. Стал рассудительней, спокойней…

– Люди меняются.

– Да, согласен. И это хорошо, впрочем. Теперь мы оба совершенно разные люди. Я больше не ребенок. А он на самом-то деле мне не отец. Это вообще не имеет значения.

– Не убеждена, что верю вам.

– Ну, что есть, то есть.

– Наверное. – Карен допила кофе и принялась натягивать пальто. – Боюсь, что на этой печальной ноте я вынуждена вас покинуть.

– Надо идти и уставать в каком-то другом месте?

– Нет, я хорошо выспалась, не забыли?

– Верно. – Я бездумно закручивал ложечкой остатки кофе в своей чашке. Похоже, Карен не была расположена рассказывать мне, чем занимается, и мне пришло в голову, что я едва ли вообще хоть что-то про нее знаю. – Мы провели все это время, разговаривая только обо мне, вы заметили? По-моему, это нечестно.

– Потому что вы гораздо более интересный человек, чем я, особенно в данный момент. Наверное, это то, о чем вы можете написать в какой-нибудь своей книге.

– Может, и напишу.

– Ах да, простите… Я вас «погуглила». – На миг вид у нее стал смущенный. – Я хорошо умею искать. Только не говорите никому.

– Ваш секрет в полной безопасности.

– Рада это слышать. – Карен примолкла, словно хотела сказать что-то еще. Но потом помотала головой, явно передумав. – Еще увидимся?

– Обязательно. Берегите себя.

Когда она ушла, я доцедил последние капли кофе, гадая, что же она только что собиралась сказать. А также обдумывая тот факт, что она искала меня через «Гугл». К чему бы это?

И было ли что-то неправильное в том, что мне это на самом деле понравилось?

37

– Вы тут уже всё, лапочка?

Мужчина помотал головой, на миг не совсем понимая, где он и что у него спрашивают. А потом увидел улыбающуюся ему официантку, опустил взгляд на столик и понял, что давно допил свой кофе.

– Да. – Он откинулся на спинку стула. – Простите, задумался.

Она опять улыбнулась, забирая его пустую чашку.

– Принести еще что-нибудь?

– Может, чуть позже.

У него не было намерения ничего заказывать, но пусть даже кафешка была полупуста, имело смысл вести себя вежливо и соблюдать общественные нормы. Ему не хотелось, чтобы его запомнили только из-за того, что он злоупотребил местным гостеприимством. Ему не хотелось, чтобы его вообще запомнили.

Обычно это удавалось ему более чем хорошо – хотя правда заключалась в том, что люди сами упрощали ему задачу. Создавалось впечатление, что слишком многие из них окончательно затерялись в шуме бытия, бредя по жизни, как лунатики, совершенно безразличные к миру вокруг себя. Загипнотизированные своими мобильными телефонами. Не обращающие внимания на проходящих мимо. Люди эгоистичны и равнодушны и практически не замечают того, что находится на периферии. Если ты ничем не выделяешься, то так же быстро и бесследно исчезнешь из их мыслей, как какой-нибудь сон.

Он не сводил взгляд с Тома Кеннеди, сидящего в двух столиках от него.

Кеннеди располагался к нему спиной, и теперь, когда эта женщина ушла, мужчина мог смотреть на него сколько угодно. Пока она оставалась там, лицом к нему, он прихлебывал кофе и делал вид, будто уткнулся в свой телефон, делая себя ничем не примечательной частью обстановки кафе. Но все это время тщательно прислушивался, конечно же. Разговоры перемешиваются между собой, если ты им позволяешь, создавая непроницаемый фоновый гул, но если хорошенько сосредоточиться, то можно вычленить нужный и без проблем следить за ним. Все, что для этого требуется, – полная концентрация. Как тонкая настройка радиоприемника, когда исчезают помехи и ты слышишь чистый сигнал.

Как прав он был, подумал он сейчас.

«Нам иногда трудно говорить друг с другом».

«Он не самый простой ребенок».

Ну что ж, мужчина все больше убеждался, что под его-то заботой Джейк действительно расцветет. Он даст мальчику дом, которого тот заслуживает, окружит любовью и вниманием, в которых тот так нуждался. А тогда и он сам почувствует себя исцеленным и цельным.

А если нет…