Дверь у меня за спиной открылась. Обернувшись, я увидел входящего детектива-сержанта Дайсона, несшего две чашки с кофе. Он придержал дверь спиной, и через порог решительно шагнула детектив-инспектор Бек. Она помахивала бумагами и выглядела такой же усталой, каким чувствовал себя сейчас я, – человеком, которому предстоит переделать миллион дел, и решительно настроенным выполнить каждое из них лично.

– Мистер Кеннеди, – сказала она. – Прошу прощения, что пришлось подождать. О… Это, должно быть, Джейк.

Все еще увлеченный «Фрут-шутом», мой сын проигнорировал ее.

– Джейк, – окликнул я его. – Может, все-таки поздороваешься?

– Здрасьте.

Я опять повернулся к Бек:

– Тяжелый был день.

– Целиком и полностью понимаю. Это и в самом деле должно быть для него странно. – Она наклонилась к нему, несколько неуклюже упершись руками в колени, словно бы точно не зная, как полагается говорить с ребенком. – Ты бывал когда-нибудь раньше в полицейском участке, Джейк?

Он помотал головой, но ничего не ответил.

– Ну ладно. – Инспектор неловко хохотнула, после чего выпрямилась. – Будем надеяться, это в первый и в последний раз. В общем, так, мистер Кеннеди, у меня тут ваши показания. Прочитайте, пожалуйста, убедитесь, что довольны изложенным, и подпишите. И вот ваш кофе заодно.

– Спасибо.

Дайсон передал мне чашку, и, отхлебывая из нее, я просмотрел лежащий на столе документ. В нем содержались мои объяснения касательно Нормана Коллинза – то, что миссис Ширинг рассказывала мне про него и Доминика Барнетта, – и про человека, шептавшего Джейку через дверь прошлой ночью. Все это привело меня к мысли обследовать гараж, в котором Коллинз явно что-то искал. Именно потому и таким вот образом я и обнаружил там человеческие останки.

Я бросил взгляд на Джейка, который теперь дотягивал через трубочку последние капли «Фрут-шута» – сок клокотал на самом дне, – а потом поставил подпись на последней странице.

– Боюсь, что вам нельзя будет сегодня вечером попасть домой, – сказала детектив-инспектор Бек.

– Ладно.

– Не исключено, что и завтра вечером тоже. Естественно, мы будем рады предоставить вам обоим альтернативное размещение на этот период времени. У нас тут поблизости дом-убежище для свидетелей.

Моя ручка замерла над подписью.

– Нам что, требуется убежище?

– Конечно же, нет, – поспешно ответила она. – Это просто помещение, которое мы можем использовать. Но я оставлю вас со своим коллегой, детективом-инспектором Уиллисом, он вам все подробно расскажет. Он должен быть здесь с минуты на минуту, и тогда я от вас наконец отвяжусь. Впрочем, он уже здесь.

Дверь открылась, и вошел какой-то человек.

– Пит, – произнесла Бек. – Это Том и Джейк Кеннеди.

Я уставился на вошедшего – и все остальное вокруг словно померкло. Прошло столько времени, и годы были добры к нему, но хотя он выглядел более стройным и более здоровым на вид, чем я помню, взрослые меняются гораздо меньше, чем дети, и я по-прежнему узнал его. Укол узнавания в сердце, за которым последовала сотня похороненных воспоминаний, немедленно распустившихся и расцветших у меня в голове.

И он тоже меня узнал. Еще бы. К настоящему моменту он уже должен был знать мое имя и подготовиться к этому. Когда он подходил ко мне, весь такой профессиональный и официальный, я воображал, что никто больше не заметит кислое выражение у него на лице.

Звон бьющегося стекла.

Визг моей матери.

– Мистер Кеннеди, – произнес мой отец.

32

Ну просто очень бестолковый день, подумал Джейк.

Для начала, он жутко устал – в том была вина того, что произошло ночью, хотя и не слишком-то много удавалось припомнить. В тот момент он был полусонный. Но тогда он был еще и очень зол на папу за то, что тот написал, и когда появилась полиция, а папа сказал, что мама умерла, как будто это ровным счетом ничего не значило, он вышел из себя. Получилось нехорошо, но он просто не смог удержаться.

Впрочем, в течение дня злость ослабла, и это было бестолково само по себе. И потом, иногда ссоры таяли как дым, стоило наступить утру. Хотя в классе он чувствовал себя жутко одиноким и хотел обнять папу еще раз, сказать, что он просит прощения, и услышать, как папа говорит ему, что вообще-то и он тоже…

Казалось, что тогда все стало бы лучше.

А потом Оуэн сделал то, что сделал, так что и Джейк не остался в стороне, и в результате пришлось познакомиться с кабинетом мисс Уоллас. Все это было бы не так плохо само по себе, если б не две большие причины. Одной было то, что Пакет для Особых Вещей остался в классе, а в результате вполне мог оказаться под властью злобного Оуэна, что было совершенно невыносимой мыслью.

– Не будешь так добр на меня посмотреть? – Мисс Уоллас пришлось сказать это дважды, поскольку Джейк не мог отвести взгляда от закрытой двери кабинета.

И причина номер два: он знал, что папа будет очень разочарован и обозлен на него за то, что опять попал в неприятности, из чего следовало, что все не улучшится достаточно долгое время. А может, и вообще не улучшится, при таком-то раскладе.