Я отдала им большую сумку со школьными принадлежностями, купленными на деньги Пьера, и неловко, путаясь, объяснила свою придумку. Мама улыбнулась, я поняла, что им очень нелегко жить на жалкую учительскую пенсию. В отличие от многих других учителей, Мам Кхон никогда не требовал со своих учеников платы за право посещать занятия или сдавать экзамены. Он был человеком честным, порядочным, как это часто бывает в таких случаях, небогатым.

Мама с моим приходом засуетилась, извиняясь, что из еды больше ничего нет. Она собралась было сходить купить что-нибудь, но я не хотела ставить ее в неловкое положение — я видела, до чего родители бедны.

У отца в глазах стояли слезы, у нас с мамой тоже. Не находя слов, мы плакали. Передо мной проносились воспоминания из прошлого: одни горькие, другие сладкие. Я не могла рассказать этим хорошим людям о своей жизни в Пномпене, о том, как меня унижали, обманывали, били и насиловали грязные, полные презрения ко мне мужчины, один за другим. В моей уродливой жизни не было ничего достойного, то же самое я думала и о себе.

Родители рассказали о том, как дела у Соеченды: она живет в Кампонгтяме, крупном провинциальном городе, и работает в конторе Министерства сельского хозяйства. Сотхеа учится в лицее в Пномпене, однако чтобы оплачивать учебу, работает в парикмахерской у обочины.

Позже пришла Сопханна: она жила рядом с родителями, и дом ее был похож на какую-то развалюху, даже свай не было. Сопханна работала учительницей в деревне по соседству. Мужа дома не было, однако я поняла, что денег он не приносит. Вся его работа по дому состояла только в том, чтобы задать корм свиньям. Остальное же время он просто слонялся без дела. Сопханна, как и родители, сильно похудела и будто состарилась. Она потеряла былую красоту: ее маленький хорошенький ротик растянулся, а в глазах уже не было прежнего веселья.

Видя их крайнюю нужду, я загорелась желанием помочь. Несмотря на то что они с трудом кормили себя, отец все же предложил мне остаться и жить у них. Он сказал, что так я буду в безопасности, только и всего, но я поняла, что он имеет в виду, и уставилась в пол, сгорая от стыда. И все же я не видела для себя никакой возможности вернуться в Телок Чхрой. Ничего хорошего меня здесь не ожидало. В этой маленькой деревеньке было слишком много ненависти, а добрых людей можно пересчитать по пальцам. Страшно было даже подумать о том, что меня ждет, когда деревенские узнают, что я продавала себя и что у меня нет денег. Так что я покачала головой.

Отцу я рассказала, что в Пномпене встретила мужчину, иностранца. Что он хороший человек, и это он дал мне деньги, на которые я купила школьные принадлежности. Я знала, что отцу такое не понравится, но все же надеялась, что он поймет. Мужчина из кхмеров будет бить меня и всячески оскорблять, потому что я побывала в борделе. В глазах камбоджийца я запятнала себя навечно. Но иностранец может и не обратить особого внимания на мое прошлое.

Отец только еще раз повторил свое предложение остаться в деревне. Он сказал: «Я не хочу, чтобы ты возвращалась в город. Там тебе могут сделать больно. Пожалуйста, живи здесь, где твой дом».

Я подумала, что отец еще чего доброго силой вынудит меня остаться. Наутро, еще до рассвета, я оделась и вышла к берегу реки в своих городских туфельках. Сев на первый же паром, я отправилась обратно в Пномпень.

Глава 7. Французское посольство

Когда я вернулась в Пномпень и зашла к Гийому, меня уже дожидался один человек, из местных. Он был камбоджийцем и ухаживал за домом, в котором жил Пьер; оказалось, Пьер повсюду меня разыскивает. Потом я узнала, что Пьер даже сказал одному своему другу, что познакомился с женщиной, на которой собирается жениться, что она самая красивая и что он обязательно найдет меня. Он по мне с ума сходил.

Когда я пришла к Пьеру, он предложил мне переехать к нему, в большой деревянный дом, где жили и другие иностранцы, работавшие на гуманитарную организацию. Мне было как-то не по себе. Пьер не мог похвастать богатством, да и вид у него был потрепанный — совсем не тот мужчина, о каком я мечтала. Он не походил на Хендрика, американца из Сингапура, однажды запросто подарившего мне сто долларов на одежду. Но Пьер говорил по-кхмерски, а это для меня было важно. Он не воротил нос от местной кухни и вообще отличался от других иностранцев.

Я решила поговорить с Гийомом. Он посоветовал мне найти другого спутника жизни. Сказал, что Пьера недолюбливают, что он заносчив и хвастлив, так что лучше не торопиться. Хорошенькая рекомендация, ничего не скажешь. Однако мне нравилось, что Пьер представлял собой личность. И все же я решила последовать совету Гийома.