Алексей Жирафов

Путешественник и землевед,

Кавалер Ордена Розовой подвязки (в виде банта),

Почетный гражданин ныне заброшенной деревни Отрада (Костромская область)

Пояснение

Книга разделена на самостоятельные главы, объединенные философски-ироничным изложением различных повседневных историй для понимания своего места в современной жизни.

В интервью дается широкое полотно состояния теперешней литературы и сложных взаимоотношений старых друзей-литераторов, всё же приходящих в конце беседы к консенсусу. Жесткая критика некоторых нелицеприятных сторон текущего бытия.

В цикле «Назидательные… сказки» – блестящий ответ тем, кто сомневается в животном мире наших братьев меньших. «Сказки народов мира» возвращают нас в волшебный мир сказок и интимных преференций (например, любовь человека и лягушки). Давно забытое чувство приобщения к прекрасному заменяет посещение Пушкинского музея и «Третьяковки».

Цикл «Дошел… Не дошел» – грусть и радость, особенно после приятного ужина и общения с приятными людьми и животными же. На все случаи жизни цикл имеет болеутоляющий эффект.

Стихи – апофеоз творческих мук, можно не читать. Некоторые стихи входят в общемировой гуманитарный фонд (ломбард), Бродский и Пастернак хвалили бы.

Книга написана для осознанных личностей от 15 до 89 и далее лет, для ищущих и думающих, что они отличаются от других по определению.

Большинство иллюстраций ручной работы, выполнены автором, левой рукой.

Из посвящений

* * *

* * *

Интервью литературному журналу «Культура, или Ночная жизнь» (США, Нью-Йорк)

Это интервью состоялось в Нью-Йорке, в небольшом кафе на пересечении Пятой, Одиннадцатой и Семнадцатой улиц, в декабре 2015 года, незадолго до выхода в свет этой гениальной книги.

Журналист Боб Друкпер, старый знакомый нашего Алексея Жирафова еще по советским временам, пригласил автора за свой счет выпить кофе-виски и в свободной манере поговорить о его творчестве, последних тенденциях в мире высокой литературы и желтой нон-фикшн.

Стенограмму беседы (товарищеского, скромного ужина) вела их общая сексуальная подружка Авгурия Хотлиб, неплохая, немного крупноватая женщина, поэтесса и художник-авангардист (можно вспомнить её недавнюю инсталляцию в Гран-Опера «Глобализация: съела всё, что нашла, и этим сделала «кучку толерантности» на соседской полянке»). Сама она из аравийских друидов второго поколения американцев.

Беседу в русском ресторане после продолжительного приема неимоверного количества виски и пива, обильной горячей закуски в стиле «рюс» (с мощным, вне критики, салатом оливье, с рыбными, мясными и грибными расстегаями, вегетарианским черепаховым супом и густым борщом с чесночными сырными пампушками и вирджинской (очень жирной) сметаной, аргентинским стейком с кровью и т. д. – всё заказал Жирафов) начал известный литературный критик, талмудист и бабник, поэт и экономический диссидент, мистер Боб Друкпер.

– Дорогой, позволь мне обращаться к тебе по старой памяти – Алексис.

– Конечно, конечно. А я буду тебя звать, как в школе…

– Нет, прошу остановиться на более нейтральном!

– О'кей, тогда Боба, Бобик или Бобан?..

– Только не Бобик!

– А, понимаю!..

Алексей Жирафов, довольный, смеется, под шумок наливая себе изрядную порцию виски, со стороны может показаться, что он уже прилично «набрался».

– Извини, ты пьешь, как извозчик.

– Если старый друг Друкпер угощает, никто не имеет права отказаться.

– Пей, пожалуйста, поумереннее, нам нужно записать какое-то членораздельное интервью.

– Членовредительское…

– Не смешно… Всё, встряхнись, поехали!

– О'кей!

– Откуда это дурацкое выражение?

– Алексис, – Жирафов говорит о себе в третьем лице, – участвовал в написании сценария «Леон», мои строки – это «О'кей» и озвучка сцены животного секса между Леоном и Портман.

– Такой сцены нет в фильме!

– Её убрали продюсеры, но сцена была, литературная озвучка – моя.

– Удивил, не знал. А ты, оказывается, известный человек.

– Почему так много иронии, Бонифаций?

– Перестань называть меня этим дурацким именем! Закуси чем-нибудь!