Читаем Шебекинский дневник полностью

Сегодня на месте бывшего пионерского обиталища спешно возводят новый дом престарелых. Несмотря на июньский огневой вал ВСУ, строящиеся здания уже подводят под крышу. Оно понятно, старый дом престарелых был разрушен ещё летом 2022 года, я писала об этом ранее. А это новое место хорошо во всех отношениях… кроме геолокации.

Да то можно сказать и обо всём нашем городе в целом.

Граница же, это ясно.

Вот и слушаю, куда летит с утра, как мы отвечаем на это, гляжу на свежее, яркое оптимизмом солнечное утро и гадаю, когда же всё уладится.

Да понимаю умом, что нескоро.

* * *

16:00. Только что проревело три снаряда, похоже — «Града», почти что рядом.

Нет, ну совсем рядом, и стукнула мимолётная мысль: «А не проверить ли мне, как в подвале поживают варенья и соленья, может, там скучновато и они желают, чтобы я составила им компанию?»

Но… ничему нас июнь не научил… вся улица вывалила наружу, выяснить, куда, собственно, летело.

Вот же мы глупые.

Лупят по разным частям города.

Пострадали люди.

Их повезли в реанимацию.

Побило автомашины и производственные помещёния.

1–4 ноября

День народного единства прошёл, и слава Богу.

Намедни ВСУ и ЦИПСО тщательно готовились к празднованию… в России.

По приграничным сёлам Шебекинского района ими были пущены раздражающие местных жителей слушки о том, что 700 вооружённых до зубов поляков готовятся войти в город Шебекино как раз в день праздника — 4 ноября. С горькими смешками одни жители сухо сообщали сей «факт» другим, не знающим этого. Равновесные люди из числа шебекинцев напоминали, что подобное уже происходило год назад, только тогда речь шла о двух тысячах поляков, расквартированных в Волчанске, прямо напротив Шебекино. И добавляли с опорой на слова причастных: мол, тогда вражий напор отбили так искусно — никто в Шебекино даже и не почувствовал, не заподозрил, что на подступах к нашим рубежам идёт бой.

Но слова и речи — это одно, а свидетельство твоих собственных ушей и глаз — несколько иное.

ВСУ нагнетали.

За первое ноября ВСУ выпустили по населённым пунктам Белгородской области около 140 боеприпасов, а также нас атаковали несколько дронов. БПЛА разных типов сбивали каждый день. 2 и 3 ноября артобстрелы чрезвычайно усилились — так, что стали напоминать май этого года, когда в результате всё это вылилось в трагическую и вынужденную эвакуацию всего города.

Теперь же опять пошли официальные сообщения об обстрелах, о разрушениях в промышленной зоне и в жилых кварталах, о ранениях людей, потом и о смерти в больнице одного из пострадавших. Под обстрелом опять оказалось предприятие по производству мебели, в своё время бежавшее с Украины и расположившееся у нас в городе. Камера видеонаблюдения зафиксировала трагические и страшные в своей простоте и обыденности прилёты снарядов РСЗО «Град» на территорию другого предприятия совсем рядом.

Фотографии болванки снаряда, вонзившегося в асфальт рядом с автомобилем… грохот и взрывы… шум сражения в ночи, когда в тёмной пустоте всё так гулко, так отчётливо долетает до твоего уха, как будто совсем рядом…

Третье ноября вынудило некоторых уехать от греха подальше, пока не прояснится ситуация в городе.

Обстрел и артдуэли крепчали.

Не придали воодушевления жителям нашего города и объявленные учения по оповещёнию населения. Если учесть, что накануне были опять эвакуированы из города и дом престарелых, и районная больница с лежачими больными, а нервы оказались перенапряжены циркулирующими среди жителей слухами и летним опытом личной жизни под огневым валом ВСУ, то учебная сирена и оповещёние в этих обстоятельствах зазвучали несколько… ммм… неоднозначно, вот! Но делать нечего, мы прослушали симфонию завываний и стона, воя и воплей механического чудища, выдохнули с облегчением, когда оно, раскланявшись на подмостках нашего сознания, наконец удалилось за кулисы прошедшего времени.

Мы приготовились слушать тишину.

Не тут-то было!

Поаплодировав нашей прекрасной сирене, противник вдруг вспомнил, что и у него к случаю кой-что припасено и подвезено. Не прошло и пяти минут с момента окончания музыкального дивертисмента, как наши стены вздрогнули.

Обстрел был долгий и весьма обстоятельный.

Удостоились внимания и мы, наш район.

Снаряды пронеслись, прошипели прямо над головой и ушли в лес.

В тревоге мы ожидали день праздника — 4 ноября.

Утром пал туман.

Терпкий осенний дух, морось, холодок, серое небо и белые крутящиеся клочья. На этом выбеленном фоне так живописно смотрятся чёрные изящно изогнутые мокрые стволы деревьев, ветви, украшенные редкой россыпью золотых и медных звёзд-листьев, звенящая зелень хвои и тонкие узоры плетей берёз, недвижных, бессильно поникших, обречённых на долгую зимнюю скуку. Нет, акварелью этого не передашь, сила её не та. Так и видится резная золочёная рама, заключающая в надёжные объятия этот сотворённый гениальным художником в чёрных и жёлтых тонах пронзительный пейзаж маслом. На нём — промокшие от слёз дубравы, березняк, сосновые рощи; и надо всем — тревожное ожидание неизбежного.