Читаем Щитом и мечом полностью

И Орлов, и матёрые психологи, способные запудрить мозги любому, как могли, настраивали хрононаблюдателя на должный лад. Вот только с каждым разом чувство вины у того усугублялось, а нужные рычажки подобрать не удалось.

Южин становился бомбой отсроченного срока действия. Орлов понимал это яснее всех.

– Через пять минут запуск, – отозвался Стас, управлявший всей этой машинерией сотрудник.

– От Фролова файлы пришли? – поинтересовался Орлов.

– Да. Я уже вставил весь пакет в программу. Переживаете, Арсений Петрович?

– Не без этого, – кивнул профессор.

Южин растянулся на столе поудобнее, закрыл глаза. Лицо его стало отрешённым, будто не от мира сего.

«Томограф» загудел, прогреваясь. Начался обратный отсчёт:

– Десять, девять…

Стол с Южиным тронулся с места, повёз ценный груз в тёмный провал тоннеля, чтобы через несколько минут вернуться обратно.

Профессор склонился над хрононаблюдателем, осторожно тронул за плечо.

– Евгений, вы как? Меня слышите?

– Ничего не вышло, Арсений Петрович. В контакт с реципиентом войти не удалось.

– Совсем ничего?

Южин помялся.

– Думаю, да. На какой-то миг мне показалось, что связь есть, но… сейчас я уверен, что мне показалось. Извините.

– Понятно, – вздохнул Орлов.

Он посмотрел на Стаса, и тот правильно истолковал этот быстрый взгляд.

– Всё верно. Полноценный контакт не состоялся.

– А программка?

– Программка… Вот тут уже хорошо, Арсений Петрович. Программка ушла.

– Прекрасно, – обрадовался Орлов. – Значит, у нас есть первые обнадёживающие результаты.

– Что за программа? – недоумевающе вскинулся Южин.

– Это наш с вами мостик в прошлое. Пока хрупкий и шаткий, но только пока. Если всё пойдёт как надо, мы сможем сами выбирать реципиента и подключаться к нему.

Человек, сидевший в большом просторном кабинете, на секунду дёрнулся. С пера сорвалась крупная чернильная капля и упала на желтоватый бумажный лист, расплывшись в кляксу. Лоб мужчины вспотел. Он вытер влагу большим накрахмаленным платком и троекратно перекрестился.

На какое-то мгновение ему вдруг почудилось нечто, чего в здравом уме и вообразить невозможно: будто бы он смотрит сквозь прозрачное стекло на стремительно несущийся поток странных механизмов, если напрячь воображение, скорее всего – самобеглых карет, чрево коих набито людьми в не менее странных одеяниях, и слышит настоящую какофонию звуков: рёв, шум, треск, что-то вроде музыки, почему-то не услаждающей слух, а рвущей барабанные перепонки…

Люди в «каретах» переговаривались между собой, подносили к ушам непонятные разноцветные коробочки, дёргали какие-то рычаги.

Видение было столь осязаемым, что мужчина решил на следующее же утро сходить в церковь и помолиться, а пока он встал из-за стола и направился к шкафчику, на полках которого покоилось старое проверенное лекарство – бутылка рейнского вина.

Пожалуй, бокал-другой не помешает.