Читаем Щит полностью

Они остановились на узкой улице, между глухих кирпичных стен, едва проступающих сквозь окружающий мрак. Впереди и сзади виднелись серые прямоугольники света — там начинались главные улицы, пустынные в этот час, только ветер гнал по ним пыль да обрывки бумаги. Они находились уже далеко от Кратера, и шума битвы, если она еще продолжалась, не было слышно. Ночь висела над городом, громыхающая, ревущая: автоматические заводы, автоматические пути сообщения — все это создавало равномерный гул, мешающий услышать отдаленные звуки. В холодном воздухе стоял запах сернистых соединений.

Коскинен присел рядом с Вивьен. Усталость навалилась на него. Долгое время он молчал, присматриваясь к ней в темноте, и наконец спросил:

— Что дальше?

— Не знаю, — глухо ответила она.

— В полицию…

— Нет, нет! — резкость, с которой она отклонила предложение, как будто пробудила их обоих. — Дай мне подумать, — сказала она, доставая сигарету, и вскоре в темноте вспыхнуло красное пятнышко.

— К кому еще мы можем обратиться? — возразил он. — Снова к какому-нибудь боссу из другой банды? Нет, спасибо.

— Разумеется, нет, — сказала она. — Особенно теперь. Слухи о том, что произошло в Кратере, уже докатились до Службы Безопасности, и там поняли, в чем причина. Так что ни один босс не только не рискнет скрывать нас, но и сразу выдаст, если обнаружит.

— Тогда пойдем в полицию сами.

— Сколько раз ты должен получить копытом по зубам, прежде чем научишься не подходить к лошади сзади?

— О чем ты? Да, конечно, я признаю, они убивают, но…

— Ты хочешь провести остаток жизни в тюрьме?

— Что?

— О, они могут просто стереть твою память, и при этом существует возможность, что ты исчезнешь как личность. Мнемотехника еще не очень точная наука. Всякое может случиться. Лично я предпочту просидеть всю жизнь в тюрьме, чем позволить им лезть своими зондами в мой мозг, — заключенный всегда может найти способ покончить с собой.

— Но почему? Я же не тип, склонный к мятежу?

— Дело не в этом. Сейчас ты единственный за Земле, кто знает, как работает генератор. Маркус, способный хладнокровно убить человека из-за того, что тот может когда-нибудь причинить ему неприятности… Неужели ты думаешь, что такой человек, как Маркус, допустит, чтобы тайна щита вышла из-под его контроля? Я не хочу сказать, что Маркус точно планирует стать военным диктатором США, но шаг за шагом он идет к этому. Разве можно воспрепятствовать ему в этом, если он обладает властью, силой и неуязвимостью?

— Ты преувеличиваешь.

— Заткнись. Дай мне подумать.

Поднялся ветер. Где-то прогремел поезд. Красноватый огонек сигареты погас.

— Я знаю одно местечко, где мы можем скрыться, — решила она. — У Зиггера есть убежище, которое он нанял под чужим именем. Там есть запасы продовольствия, оружие. Кроме того, оно снабжено специальной телефонной системой, которую нельзя обнаружить и засечь. Мы можем там пожить некоторое время и попытаться связаться с друзьями, например в Бразилии. А потом можно будет выбраться из страны.

— А дальше что? — с вызовом спросил он.

— Не знаю. Может, выбросить прибор в море и спрятаться в лесах на всю оставшуюся жизнь? А может, мы придумаем что-нибудь получше. Не дергай меня, Пит. Пока я не вижу ничего лучше.

— Нет, — сказал Коскинен.

— Что? — переспросила Вивьен.

— Прости. Возможно, я чересчур доверчив, или ты слишком недоверчива. Но когда я отправлялся на Марс, я подписал клятву, что буду всегда поддерживать Конституцию, — он встал. — Я сам пойду в Безопасность.

— Ты никуда не пойдешь, — поднялась она. Коскинен положил палец на тумблер.

— Не доставай пистолет, — сказал он, — я закроюсь экраном раньше, чем ты нажмешь курок.

Она отступила на шаг и достала из кармана плоскую коробочку:

— А как насчет этого?

Он ахнул и рванулся к ней.

— Стой! — крикнула она. Коскинен услышал щелчок предохранителя и замер на месте.

— Я убью тебя, если ты захочешь передать прибор властям.

— Ты действительно сможешь меня убить? — Коскинен не двинулся с места.

— Да… это действительно очень важно, Пит. Ты говорил о клятве. Неужели ты не видишь, что Маркус последовательно уничтожает те жалкие остатки, что у нас еще называются Конституцией, — она всхлипнула. Коскинен явственно слышал это, но знал, что ее пальцы сжимают детонатор.

— Ты ошибаешься, — заговорил он. — Почему ты думаешь, что Маркус действует именно так. Ведь если бы он даже и захотел, ему бы не позволили. Ведь он в правительстве не один. Конгресс, Верховный Суд, Президент, наконец. Я не могу поставить себя вне закона только потому, что у тебя есть предубеждение против правительства, Ви.

Снова между ними легла тишина. Он ждал, размышляя о том, как ему поступить. Наконец, она тихо вздохнула и сказала:

— Может быть. Я не имею прямых доказательств. Но твой экран… и твоя жизнь… их нужно спрятать. Я хочу, чтобы ты убедился в этом до того, как попадешь к ним в пасть. Иначе будет поздно. А ты не так глуп, чтобы желать попасть к ним в лапы.

«Дэйв», — вспомнил он. Плечи его опустились и сердце заныло, когда он подумал о Дэвиде Абрамсе.

«Я был слишком пассивен, — понял он. — Необходимо действовать».