Читаем Щепотка удачи полностью

– Это пульт? – Майя бросается к противоположному сиденью и хватает пульт дистанционного управления с подноса, рядом с которым в ведерке для льда охлаждаются бутылки воды «Пеллегрино». – Как ты думаешь, что он делает?

– Задает сверхсветовую скорость, – машинально отвечаю я.

Боже. В этом я не силен.

Майя ничего не говорит, просто нажимает кнопки.

Через несколько секунд салон лимузина превращается в крошечный ночной клуб. Из скрытых динамиков доносятся басовые ритмы, а лампочки на потолке меняют цвет с фиолетового на голубой и розовый.

– Вау! – Майя поворачивается лицом ко мне, оглядываясь вокруг. – Держу пари, здесь происходило много чего непристойного.

Я хихикаю.

– Понятно, почему здесь не устанавливают ультрафиолетовые лампы.

Майя издает короткий смешок и демонстративно возвращает пульт на место, как будто больше не хочет к нему прикасаться. Она снова поворачивается ко мне, и я замечаю, что ее каблуки стучат по полу, отчего колени подпрыгивают вверх-вниз, вверх-вниз. Она словно вибрирует.

–Теперь я должна спросить.– Она наклоняется вперед.– Тебе вообще нравится Садашив?

–О. В смысле…– Я почесываю шею сзади, там, где бирка от блейзера больно натирает кожу.– Я никогда с ним не встречался, так что…

Майя корчит самую милую гримасу на свете.

– Стало быть, нет.

– Это не значит «нет». – Я обдумываю вопрос. – Не могу сказать, что его музыка – моя любимая, но я не питаю к ней отвращения или чего-то подобного.

–О, хорошо. Тебе следует сказать это, когда мы встретимся с ним. Я не питаю отвращения или чего-то подобного к вашей музыке.

Я смеюсь, откидываясь на спинку мягкого сиденья.

– Мои младшие сестры без ума от него. Он явно талантлив. Иногда мы крутим его пластинки в магазине, и они звучат неплохо.

Брови Майи приподнимаются.

– Продолжай. Вот это для него будет более лестно.

Я вжимаюсь руками в сиденье.

– Если честно, я просто… чувствую, что старые стандарты остались в прошлом. Кто из певцов делает каверы на песни Синатры и Нэта Кинга Коула? Многие, не так ли? Не думаю, что Садашив в своем творчестве делает что-то действительно интересное. Но это исключительно мое мнение.

Майя понимающе кивает.

– Когда мы встретимся с ним, тебе следует предложить ему записать несколько оригинальных песен.

– Ты так думаешь?

Она подается вперед и хлопает меня по ноге.

–Нет, ты ни в коем случае не должен так говорить! Он продает миллионы пластинок! Ему не нужны профессиональные советы от пары никому не известных старшеклассников из Фортуна-Бич.

Я смеюсь, чувствуя, как беспокойство начинает отступать. Удивительное дело, но… мне комфортно. Или, по крайней мере, что-то вроде того.

Хотя, может быть, мне не стоит удивляться. Вот почему мне нравится Майя – всегда нравилась. Она из тех, кто умеет расположить к себе. Заставить любого почувствовать себя достойным ее общества, даже если это не так.

– Что ж. – Майя закидывает ногу на ногу. – Даже если ты не фанат, я действительно рада, что ты пригласил меня на его выступление.

– А я очень рад, что ты согласилась.

Мы погружаемся в тишину. Ну, если не считать грохочущей музыки. Невысказанная правда витает в воздухе, наполняя салон лимузина, как аромат плохих духов. Правда в том, что я влюблен в Майю целую вечность. Что уже много лет хотел пригласить ее на свидание. И она это знает. Мы оба знаем.

Сказала бы она «да», если бы речь шла о чем-то другом, кроме концерта Садашива? Что, если бы я пригласил ее в кафе-мороженое? Или в зал игровых автоматов?

Или предложил бы ей надеть самый красивый корсет и присоединиться ко мне на ежегодной Ярмарке Ренессанса[45]?

Я пытаюсь убедить себя, что это не имеет значения. Надо жить настоящим. Она же сказала «да». И мы здесь. И мы…

Молчим.

Взгляд Майи устремлен на тонированные стекла, ее губы кривятся в усмешке, и я вижу, как она пытается придумать, что еще сказать.

Я мысленно представляю, как у меня на плечах сидят крошечные фигурки Пенни и Люси.

Будь собой.

Будь собой, но не слишком сильно.

Я набираю в грудь воздуха.

– Ты… уже знаешь, в какой колледж хочешь поступить?

Фу. Ты серьезно, Джуд? Вопрос в духе любопытной двоюродной бабушки.

Но Майя относится к этому спокойно.

– Мои родители познакомились в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, так что для Ливингстонов он имеет особое значение. Но не знаю. Думаю, было бы здорово учиться за границей. Может, в Оксфорде, или в Мельбурне, или еще где-нибудь. – Она закатывает глаза к потолку. – Я еще ничего не решила.

–Да кто из нас решил?– спрашиваю я, хотя на самом деле удивлен ее ответом. У Прю уже расписан план на десять лет после окончания школы, и я почему-то ожидал, что Майя ей под стать. По успеваемости она лучшая в классе, да и держится так, будто у нее все под контролем. Может, она просто скромничает?

– А ты? – спрашивает она.