Читаем Щебечущая машина полностью

Жалобы на нарциссизм – это почти всегда, как пишет Кристин Домбек, жалобы на «эгоизм других». Нарциссизмом всегда страдает кто-то другой, тот, кто делает слишком сексуальные селфи, слишком гламурно ужинает, выкладывает слишком счастливые фотографии своих отношений и слишком весело проводит выходные. В этом смысле нарциссизм, как сказал Уайлд – это миф, придуманный хорошими людьми, чтобы объяснить необычную привлекательность других.

Окрашенные моралью высказывания против инста-знаменитостей на самом деле свидетельствуют о своего рода несостоявшейся привлекательности. Молодые люди «одержимы внешним шиком», жалуется New York Post. По мнению психологов Джин Твенге и Кита Кэмпбелла, молодежь зашла «слишком далеко в своем стремлении к самолюбованию». Им вторит огромная библиотека научных публикаций, статей и опросов с подробными объяснениями того, как мир постепенно скатывается к онлайн-нарциссизму. Из статьи в статью повторяется, насколько фальшивым стало современное поколение.

Популярные культурные стенания относительно нарциссизма вполне имеют право на существование. Социальная индустрия в принципе заточена на то, чтобы постоянно совершенствовать свой автопортрет, которым можно восхищаться. Она сливает воедино нарциссизм и цифровое зеркало, образ самого себя, состоящий из количественных «реакций» других пользователей. И каждый из нас притворяется: использует фильтры, фотографирует под нужным углом или тщательно выверяет высказываемое мнение и наблюдения, за счет которых и выстраивает свое цифровое «я». Все это позволяют сделать современные смартфоны. Но насколько далеко можно зайти в самолюбовании? В какой момент любовь к себе становится токсичной? И какой реакции мы ждем от тех, кого называем самовлюбленными?

Исторически так сложилось, что мы обвиняем в нарциссизме тех, кто, как нам кажется, радуется и получает удовольствие от жизни. Необычная идея скрывается в отрицающей литературе: молодые люди действительно наслаждаются собой и своим телом. Кэмпбелл и Твенге сетуют на то, что среди молодежи полно эксгибиционистов, мелочных материалистов, которые «агрессивно реагируют на оскорбления и не заинтересованы в эмоциональной близости». Они отрицают утешительную мысль, будто за самовлюбленностью скрывается неуверенность в себе: современные нарциссы подсознательно считают себя «клевыми». Широко распространена идея о поколенческом буме самолюбования. По мнению Зои Уильямс, селфи, косметические операции и излишняя цифровая открытость говорят о наступлении «эпидемии нарциссизма».

Проблема таких заявлений в том, что данные всевозможных изысканий противоречат друг другу. На каждое исследование, подтверждающее рост нарциссизма, найдется другое, утверждающее полностью противоположное. Джефри Арнетт из университета Кларка уверяет даже, что миллениалы – «исключительно щедрое поколение». Возможно, самая большая сложность здесь заключается в том, что нет единого мнения, что же такое нарциссизм. Психиатры открыто спорят, можно ли назвать самовлюбленным Трампа, являющего собой самую что ни на есть сущность популярности в Twitter. Многие исследователи пытаются зайти с другой стороны и сравнивают долгосрочные изменения в поддающихся количественной оценке установках с критериями нарциссизма, перечисленными в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам или в Нарциссическом опроснике личности. Но все эти работы допускают столько исключений, что становятся бессмысленными. А рост числа тех, кто делает заявления типа «Я очень важный человек» или «Я имею право жить так, как хочу», может означать что угодно. Если, к примеру, я говорю, что буду жить так, как считаю нужным, то, возможно, я просто не хочу подчиняться ни религиозным, ни мирским сторонникам авторитарной власти, а может, отдаю предпочтение конституционному либерализму или свободным рынкам. Или у меня могут быть на то свои глубоко личные мотивы. Все это невозможно определить без всесторонних опросов, на основе которых можно было бы выделить материал, не поддающийся количественному анализу.