– Одна из дурацких психотерапевтических примочек, – фыркнула Габриэла, освободившись из цепких объятий. – Со мной это не работает. И эти ваши «другие» мне не нужны. Мне никто не нужен. А если и понадобится на время, я всегда смогу купить это за деньги, большие или меньшие! – Она уже протянула руку, чтобы открыть и потом закрыть за собой дверь в это бессмысленное помещение, называемое кабинетом психотерапевта.

– А вы… вы не хотите все-таки навестить свою дочь? – проговорил ей в спину Тушканчик. – Хотя бы попробовать?.. Даже не ради нее – ради себя.

– Зачем? – вскинулась Габи и резко повернулась. – Она даже не знает о моем существовании. Я ей не нужна.

– Она нужна вам. Она вам просто необходима. Она может вас излечить от страшного сердечного недуга. Изгнать демонов. Поверьте мне. Просто поверьте. Как доктору. Пойдите к ней и расскажите, что у нее есть мать. Эти дети все понимают. И все прощают.

И в этот момент Габриэла расплакалась. И плакала она так, как не плакала с детства, навзрыд и с всхлипываниями. Она сползла по стене прямо на пол и, размазывая слезы и сопли по идеально сделанному лицу, выла, как загнанная волчица.

Глава 19

Агата. Беа. Встреча

– Анэристический принцип – это принцип ПОРЯДКА, эристический принцип – принцип БЕСПОРЯДКА. С виду Вселенная кажется (невеждам) упорядоченной – это анэристическая иллюзия. В сущности, любой порядок «здесь» накладывается на изначальный хаос – в том же смысле, в каком имя человека скрывает под собой его истинное «я».

Зал был тот же. Количество мест то же. Изменился только состав участников. Сегодня здесь присутствовали так называемые «мировоззренцы». То есть ученые, считающие себя ближе к философским наукам, чем к точным.

– Реализовать этот принцип на практике – задача ученых, и некоторые из них думают, что это им удается, – продолжала Агата. – Но пристальное изучение показывает, что порядок растворяется в беспорядке, и это ЭРИСТИЧЕСКАЯ ИЛЛЮЗИЯ. Надеюсь, эти простейшие понятия вам понятны.

– Можно это проиллюстрировать примером? – подал голос малюсенький человечек с курчавым венчиком волос вокруг головы.

– О господи, на все-то вам нужны примеры. И как вы собираетесь приблизиться к нашей сегодняшней теме – Антизнанию? Тоже ведь затребуете примеров. – Агата вздохнула еще безнадежней. – Ну, хорошо. Например, относительно суждения «Бог существует». Адепты любой религии не могут дать определение бога – он, по их же словам, непостижим. Равно как не могут объяснить содержание термина «существует» применительно к богу – ни размера, ни массы, ни цвета, ни запаха. Так как можно обсуждать суждение, не имеющее смысла даже для тех, кто его произносит? Это и есть пример эристической иллюзии.

Венценосная крошка покрутила головой, пытаясь понять по выражению лиц окружающих, насколько те в теме. Лица были непроницаемы.

– А теперь о главном, – произнесла Агата торжественно. – ПИЗДА!

Мировоззренцы как по команде вздрогнули.

– Это – аббревиатура, – пояснила Агата. – Проблема Индуктивного Знания из Данных Антизнания.

Теперь все захихикали: сначала один, а за ним и все остальные.

Агата удивленно оглядела собравшихся:

– Я сказала что-то смешное?

Хохот перешел в гогот – это была своеобразная разрядка на предыдущие четыре часа предельного напряжения. И маленькая месть «высшему» существу – все слышали, что с юмором дела у Агаты обстоят из ряда вон плохо.

– ПИЗДА бесспорно является матерью всех проблем, – бесстрастно продолжала Агата.

С мировоззренцами случилась истерика.

Агата выждала пару минут и продолжила невозмутимо:

– Как можно логическим путем прийти от конкретных примеров к общим выводам? Ну, например, кто-нибудь понимает, что такое музыка. Не в банальном смысле, а вообще, что это? Ведь это точно из других сфер, что-то чудесное. И близкое к этому – математика. Вот если люди исчезнут с планеты, математика останется? А музыка? Насколько мы знаем то, что знаем? Откуда взялась уверенность, что наших наблюдений за объектом и событиями достаточно для того, чтобы домыслить их прочие свойства? Или, как мы можем предсказать будущее, основываясь на знании прошлого? Не говоря уж о том, что мы пытаемся определить свойства бесконечного – непознанного на основании конечного – познанного. Это ли не абсурд?

– Абсерд, – вякнул кто-то, и утихший было смех возобновился с новой силой.