Читаем Шасса полностью

Саишша посадила меня на бортик, похимичила над краном и наполнила ванну горячеватой водой. Я соскользнул в воду, уютно пристроившись в одной из выемок-«лепестков». Она задумчиво посмотрела на меня изрекла:

— Знаешь, как это называется, когда мы с тобой спим в одной комнате и на одной кровати, я ношу твою одежду и встречаю тебя после попойки, а так же сопровождаю в ванну, что бы ты, не дайте боги, не грохнулся и не разбил себе голову?

Я покачал головой. Мне было все равно. Меня больше не тошнило — если не шевелиться слишком сильно.

— Это называется семья, дурачок! — непривычно ласково улыбнулась она. Я воспрял духом и недоверчиво посмотрел на нее. Это типа позволение на решительные действия или просто ее мнение? Ничего не поймешь с этими женщинами! Точнее, только с этой.

— Почему ты не ругаешься? — со скрипом выдавил из себя связные слова я.

— Я посмотрела, что вы пили, — спокойно сказала она, — И хотя мне безумно интересно, как вы умудрились набрести на погреба, но если принять во внимание, что вы пили крепчайшие напитки, то ваше последующее поведение оправдано. Кстати, а что ты пил?

— В маленьких бутылочках… фиолетовое такое вино…

— Тахешесс, да ты меня до сердечного приступа доведешь! — всполошилась Саишша, глядя на меня та-акими глазами… — И угораздило же тебя выбрать именно риз!

Видя мой недоумевающий взгляд, она пояснила:

— Понимаешь, вы выбрали не вина, как вы подумали, а магические напитки. Их создали специально такими сильнодействующими. И они предназначены для шасс, потому что спиртное действует на нас замедленно. А еще они ненадолго усиливают магические способности.

А риз — то самое густо-фиолетовое «вино», которое ты выбрал, — вообще разбавляется в пропорции один флакон на пять литров! И еще добавляются специи и приправы — для усиления вкуса и устранения похмелья. А сколько ты выпил? Вот и я о том же. А в неразбавленном виде оно сильно бьет по мозгам. Я вообще удивляюсь, что ты еще мог ходить и разговаривать, когда попался мне на глаза — я бы свалилась после двух глотков.

Преисполнившись гордости, я погрузился глубже в воду — по подбородок. Сай ушла ненадолго, вернувшись с несколькими колбами подмышкой. Я не торопился вылезать, свято веря в то, что Сай знает, что делает. Шасса последовательно вылила содержимое всех фиалов мне в ванную. Вода приобрела ярко-оранжевый цвет. Потом стала изумрудной, затем голубой и последовательно синей и на этом остановилась.

— Сиди здесь. Минут через десять полегчает, через пятнадцать минут вылезешь. Полотенца я принесу.

— А как ребята? — успел прошептать я. Но Сай меня услышала. Обернувшись, она застыла в дверях и ухмыльнулась:

— А у них нет такой заботливой меня! Да не беспокойся ты, я им тоже все приготовила: очнутся на все готовенькое. А, между прочим, это нечестно — мне-то ты запретил пить, а са-ам…

Я слегка покраснел — упрек был справедливым. К счастью, полотенце мне Сай принесла по истечении пятнадцати минут, и, пока я вылезал и вытирался, тактично отвернулась спиной, хотя я уже не стеснялся ее присутствия. Оставив полотенце на бедрах, я снова улегся на постель. Мне действительно стало легче — головная боль поутихла, а тошнота прошла бесследно.

Саишша вновь занялась разбором бумаг, я задремал. Минут через тридцать Сай удалилась, вернувшись через час, на лице ее была написана озабоченность. Я уже ходил и разговаривал — просматривал бумаги, которые до этого читала моя змейка. Это оказались счета и докладные о состоянии дел двадцатипятилетней давности.

— Это мое! — возмущенно прошипели мне над ухом, но я и бровью не повел.

— Не мешай, — рассеянно отозвался я, — Лучше помоги кое в чем разобраться…

— Тебя не интересует, как переносят похмелье остальные ребята? — она оперлась о мое плечо и посмотрела мне в глаза.

— А что, с ними что-то серьезное случилось? — обеспокоился я.

— Ну как сказать… — неопределенно махнула рукой она, — Норду хуже всех, Найт и Люц примерно в таком же состоянии, как и ты. Тимка не стал доливать себе, едва увидел, что вы начали бузить. Так что ему уже хорошо.

— Сай, ты чудо, — честно признался я. Она рассмеялась и прошептала мне на ухо:

— Люблю тебя… — ее горячее дыхание обжигало щеку, сердце и душу.

— Когда ты так говоришь, Сай… Я не могу отказаться даже от откровенных безумств, — осипшим голосом пробормотал я.

— Буду знать, — тем же тоном ответила она и облизнулась, — В чем тебе помочь?

Время до вечера мы провели за разбором бумаг, к каждой из которых Сай давала обстоятельные комментарии. Так что даже несмотря на не совсем отличную форму я начал понимать, на каких основах вся эта политическая шарашка зиждится.

* * *

Вечером мы все более-менее пришли в себя и собрались в лаборатории. Саишша долго возмущалась — почему здесь беспорядок. Люц ей ошарашенно ответил: «Ты ж сама попросила так сделать…», на что ему резонно ответили: «Но ведь хотя бы пыль вытирать надо?» Что ж, с этим не поспоришь…