Читаем Шарлотта Корде полностью

«В вихре великих событий той эпохи мало кто сумел оценить гордые и лаконичные ответы этой удивительной девушки тем гнусным мошенникам, которые судили ее; а какие прекрасные слова, какие возвышенные мысли содержит ее бессмертное послание, которое за несколько часов до смерти она адресовала Барбару! Письмо это переживет века, свидетельствуя о прекрасных республиканских чувствах, пробужденных Французской революцией», — писал Луве.

Наконец, общественный обвинитель Фукье-Тенвиль подвел итог прениям и потребовал для обвиняемой смертной казни. Председатель Монтане предоставил слово защитнику. «Когда после этих слов я встал, чтобы произнести речь, по залу прошел глухой ропот, словно всех охватило оцепенение, а потом наступила мертвая тишина, от которой я похолодел до глубины души», — вспоминал Шово-Лагард. Превозмогая волнение и страх, адвокат встал и произнес короткую речь, исполненную уважения к своей подзащитной:

«Обвиняемая сама признается в совершенном ею ужасном преступлении; она сознается, что совершила его хладнокровно, заранее все обдумав, и тем самым признает тяжкие, отягощающие ее вину обстоятельства; словом, она признает все и даже не пытается оправдаться. Невозмутимое спокойствие и полнейшее самоотречение, не обнаруживающие ни малейшего угрызения совести даже в присутствии самой смерти — вот, граждане присяжные, вся ее защита. Такое спокойствие и такое самоотречение, возвышенные в своем роде, не являются естественными и могут объясняться только возбуждением политического фанатизма, вложившего ей в руку кинжал. И вам, граждане присяжные, предстоит решить, какое значение придать этому моральному соображению, брошенному на весы правосудия. Я полностью полагаюсь на ваше справедливое решение».

Позднее Шово-Лагард напишет:

«Пока говорил общественный обвинитель, присяжные велели передать мне, чтобы я молчал, а председатель — чтобы ограничился заявлением, что Корде сумасшедшая. Они все хотели, чтобы я унизил ее.

Лицо же подсудимой за все это время нисколько не изменилось. Только когда она посмотрела на меня, она словно сказала мне, что не хочет быть оправданной. После судебного разбирательства я в этом не сомневался, да и усомниться было невозможно, ибо помимо ее собственного признания имелись совершенно законные доказательства преднамеренного убийства.

Однако я был полон решимости исполнить свой долг и не хотел говорить того, что совесть моя или же сама Корде могли бы опровергнуть. И я ограничился единственным замечанием, которое в этом переполненном народом и законодателями собрании смогло бы послужить опорой для полного оправдания обвиняемой».

Выступление Шово-Лагарда разочаровало многих сторонников Шарлотты. Они хотели, чтобы адвокат настоял на безумии своей подзащитной или хотя бы попробовал отыскать иную возможность для ее защиты. «Разве можно было столь малыми словами, холодными и бесцветными, защищать обвиняемую, чьи заблуждения были вызваны бурными страстями, чей роковой энтузиазм принес горе ее семье? Обвиняемую, которая, отбросив отчаяние, отважно и гордо шла навстречу смерти? — вопрошал один из современников. — Мне кажется, следовало попытаться пробудить волнение в душах присяжных, безучастно взиравших на молодую женщину, которой предстояло умереть в результате вынесенного ими вердикта. Растроганные видом этой юной и прекрасной женщины, присяжные, возможно, и пощадили бы ее». Но как бы сильно ни желал автор этих строк спасти Шарлотту, присяжные вряд ли растрогались бы до такой степени, чтобы вынести оправдательный приговор: гражданка Корде убила слишком популярную личность, чтобы остаться безнаказанной.

Соблюдая процедуру, председатель Монтане задал присяжным три вопроса, на которые им предстояло ответить, дабы на основании этих ответов трибунал вынес приговор (уже начертанный секретарем на обложке дела).

Вопросы к присяжным:

1. Правда ли, что 13-го числа настоящего месяца между семью и восемью часами вечера Жан Поль Марат, депутат Национального конвента, был убит у себя дома в ванной ударом кинжала в грудь, от которого он немедленно скончался?

2. Является ли Мари Анна Шарлотта Корде, бывшая Дармон, 25 лет, дочь Жака Франсуа Корде, бывшего Дар-мон, бывшего дворянина, проживающая в Кане, в департаменте Кальвадос, преступницей, совершившей это убийство?

3. Совершила ли она это убийство предумышленно и с преступными намерениями?

Присяжные на все вопросы ответили утвердительно.

После окончания процесса Фукье-Тенвиль резко упрекнул Монтане за изменение формулировки третьего вопроса. Согласно общественному обвинителю, вопрос этот должен был прозвучать так: «Совершила ли она это убийство предумышленно и с преступными и контрреволюционными намерениями?» Выбросив «контрреволюционные намерения» Шарлотты Корде, Монтане лишал Фукье-Тенвиля возможности вновь открыть процесс и привлечь по делу сообщников, которых тот по-прежнему считал возможным найти и отправить на гильотину.