Читаем Шарлотта Корде полностью

Из-за множества помпезных театральных церемоний, во время которых воздавали почести праху Марата, создавалось впечатление, что Марат постоянно воскресал, чтобы вновь и вновь умереть под возвышенные речи, сопровождавшиеся картинной скорбью своих поклонников. Казалось, нервическая экзальтация Марата, при жизни находившая выход на страницах его газеты, теперь передалась творцам его культа.

Двадцать первого июля Генеральный совет Парижа совместно с представителями секций собрался, чтобы принять особое постановление, согласно которому статья (из 202-го номера «Газет де Франс»), где показано «истинное лицо» Шарлотты Корде, распечатывалась на отдельной афише, афишу тиражировали и рассылали во все парижские секции и народные общества по всей республике. Необходимость принятия экстренных мер заключалась, как гласил протокол заседания, в следующем:

«Контрреволюционеры, умеренные, федералисты объединились во лжи, вознося хвалы проклятой женщине по имени Шарлотта Корде. Многие журналисты напоминают о трусливом поступке этой женщины, похоже, только для того, чтобы смягчить его жестокость; а некоторые даже дерзают восхвалять ее мужество и едва ли не самое ее преступление. Вместо того чтобы вызывать к ней отвращение у публики, они удостаивают ее тех похвал, которые пристали лишь благодетелям человечества и отважным защитникам свободы и прав народа.

Долг каждого доброго гражданина использовать все средства, дабы уничтожить ложные впечатления и изобразить эту безнравственную и отвратительную особу во всей ее неприглядности».

Афиша, распространенная поклонниками Марата, выставляла Шарлотту Корде бой-бабой, синим чулком и исключительно некрасивой:

«Подобно аристократам и фельянам, журналисты не устают восхищаться поступком Шарлотты Корде. Но убийство обличает ее неизбывную гордыню. Эта женщина, которую называют красивой, не была красива. Лицо ее казалось, скорее, мясистым, нежели свежим, оно было грубо, безобразно и болезненно-красного цвета. Лишенная фации и нечистоплотная, как почти все философы женского пола, она имела мальчишеское сложение и мужеподобные манеры. Ее полноты и молодости было достаточно, чтобы ее сочли интересной, однако позволим себе заметить, что любая красивая женщина или женщина, которая считает себя красивой, привязана к жизни и страшится смерти.

Шарлотте Корде исполнилось двадцать пять лет, то есть по нашим понятиям почти старая дева. Она была из родовитой дворянской семьи, а в тех краях расстояние между дворянами и простолюдинами было больше, чем где-либо в иных местах. Семья гордилась своим дворянством, но едва сводила концы с концами. Шарлотта Корде стала приживалкой у своей старой тетки. К тому времени голова у нее была напичкана разного рода книгами, и она с гордостью заявляла, что прочла все, от Тацита до «Картезианского привратника»[99]. Чувство стыда и скромность были ей неведомы. В ней не было ничего женственного, любовь и нежные чувства были чужды ее сердцу. Эта женщина претендовала на звание философа и считала себя сведущей в политике. Мужчины не любят такого рода женщин, ибо они отличаются сумасбродством и распущенностью.

Отличаясь неумеренной гордыней, Шарлотта Корде обладала всеми предрассудками, присущими ее сословию; убежденная в превосходстве своего ума, она не находила вокруг применения своим качествам. Склонная к экзальтации, порожденной чтением непотребных книг, она не имела поклонников и, ощущая сердечную пустоту, пожелала прославиться на манер Герострата.

Шарлотта не была глупа, однако, обладая богатым воображением, она не имела принципов, и сердцу ее была чужда нравственность. Коварство, присущее ее характеру, помогло ей проникнуть к Марату; ей было несвойственно благородство, а ее последнее письмо Марату и вовсе является образцом отвратительной лжи и говорит о безнравственности души ее.

Шарлотта Корде являет собой печальный пример того, как низко может пасть женщина, отрекшаяся от характера, обязанностей, вкусов и наклонностей, присущих ее полу».

А меньше чем через неделю Якобинский клуб выпустил обращение к французам, целью которого явилось напомнить о мученической смерти Марата, павшего жертвой гнусного заговора. Имя Шарлотты Корде в нем не упоминается, убийцу Марата называют «фурией», чьей рукой водили злобные заговорщики. И если в приведенном выше тексте афиши развенчивался образ Шарлотты, в своем обращении якобинцы активно напоминали о заслугах Марата и, видимо, не полагаясь на всеобщую любовь к Другу народа, разъясняли, в чем состояли эти заслуги:

«Граждане, наши братья,

совершено преступление, вызвавшее всеобщее возмущение друзей свободы, равенства и человечества.

Кинжалы раздора, наточенные в Кальвадосе, сразили представителя народа; на закате дня по Парижу разнеслась горестная весть: Марат убит, Марат мертв.

Граждане, нет больше с нами этого необыкновенного человека. Французы! Вы знаете, он был другом народа; а вам пора, наконец, узнать его предателей.